Дом большой, старый, в его обветшалости есть что-то привлекательное. Гостиная с огромными вытертыми диванами, книжный стеллаж во всю стену в столовой, невероятных размеров веранда с зимним садом. Деревянные полы, застеленные яркими коврами. Пока они ходят из комнаты в комнату, Лили говорит без умолку. Кроме Лили и хозяйки, Кэролайн, здесь живут еще три пары. Они не коммуна – скорее сообщество единомышленников. В основном художники.
– Так ты работаешь? Ну, в смысле, откуда деньги на жилье? – спрашивает Сара, делая глоток кофе.
Они стоят посреди веранды. Интересно, где остальные? С кем ей предстоит знакомиться?
– Мы все работаем. Дом принадлежит родителям Кэролайн. Арендная плата символическая.
– Везет вам.
– Мы считаем, что каждый сам кузнец своего счастья. Только мы решаем, кем стать. Что делать со своим потенциалом.
Знакомые слова. Сара уже слышала их, когда Лили приезжала в Корнуолл. Должно быть, сестра цитирует загадочную Кэролайн.
– Какая она, Кэролайн?
– Совершенно особенная. – Лили обхватывает кружку обеими руками. – Правда. Увидишь.
– И никто не против, что я останусь?
Лили молча улыбается. Сара внимательно смотрит на сестру. Пора.
– Ладно. Пока мы одни, я хотела бы поговорить о папе, Лили. Из-за этого и приехала.
Лицо Лили мгновенно бледнеет и выражает теперь нечто среднее между ужасом и смертельной усталостью. Сестра замирает на месте. Но едва она собирается ответить, как в дверях возникает мужчина. От неожиданности Сара чуть не пролила кофе.
– Извините, извините… Я вас не видела.
– Это ты меня извини. – Мужчина подходит и протягивает Саре руку.
Рукопожатие? Неожиданно.
Он одет, как Лили. Несовременно. Чудны́е мешковатые штаны ярко-зеленого цвета с завязками на щиколотках и синяя футболка.
– Так это твоя сестра, Шафран?
–
– Здесь у всех новые имена. – Лили улыбается мужчине. – Это Луна.
Боже, куда она попала? В секту? Сара замечает у Луны на запястьях такие же браслеты из ярких бусин, как у сестры.
– Что ж, очень рада знакомству, Луна. И спасибо, что разрешили мне остаться. Но сейчас, если позволите, нам с сестрой нужно поговорить.
Сара полагала, что намека будет достаточно. Однако мужчина, наоборот, подходит ближе к Лили и касается браслетов на ее левой руке. Он вглядывается в лицо сестры, словно читает на нем что-то, скрытое от посторонних глаз.
– Мы это обсуждали, Шафран. Как скажешь, так и будет. Мне остаться?
– В смысле – обсуждали? – Ошарашенная, Сара ставит кружку на журнальный столик и выпрямляется. – Дело касается только нас. Нашей семьи. Мне нужно сказать сестре кое-что важное. Наедине.
Луна не двигается с места. Они с Лили встречаются? И поэтому так себя ведет?
Сестра не спешит Саре на помощь – застыла с тем же страдальческим выражением лица.
– Тебе решать, Шафран. Ты хочешь поговорить с Сарой? – снова спрашивает Луна. И после долгой паузы добавляет: – Или не хочешь?
– Двойной эспрессо.
Мэтью ищет в бумажнике пятифунтовую купюру, когда рядом возникает Мелани.
– Двойной? Ты уверен, Мэтт?
Он поворачивается к ней, расплывшись в радостной улыбке, и крепко целует в щеку. Оба краснеют.
– А ты что будешь, Мел? Торт? Булочку? Я угощаю.
– Встану на путь исправления. Нельзя пить столько кофе.
Посмотрев чайное меню, Мелани выбирает «Эрл Грей» с лимоном. От сладкого она отказывается, но Мэтью все равно берет кусок морковного торта.
Когда они располагаются в укромном уголке, Мелани, к удивлению Мэтью, достает из рюкзака подарок, упакованный в розовую бумагу с белыми аистами и перевязанный розовой ленточкой.
– О, Мел, ну что ты!..
Так трогательно – он даже разволновался.
Теперь в улыбке расплывается Мелани, настаивая, чтобы Мэтью открыл подарок. Внутри прелестный комплект: ползунки и шапочка, белые с бледно-розовыми сердечками.
– С ума сойти! Так мило…
– Ну и каково это – быть отцом?
Мэтью глубоко вздыхает. Мелани – первая, с кем он увиделся за пределами больничного мира, где остались жена и дочь.
– Никак не приду в себя. Салли – молодчина, но ей, конечно, несладко пришлось.
Опуская кошмарные подробности кесарева сечения, он вкратце рассказывает, как все прошло. Мучительное ожидание за дверью. Страх. Потом радость. И наконец, странная неопределенность: как быть, что делать теперь, когда Салли вынуждена оставаться в больнице?
– Так ты поэтому работаешь? А я удивилась…
– Дело Анны не идет у меня из головы. Тем более сейчас…
Официантка приносит напитки. Мэтью глядит вслед удаляющейся девушке, и ее волосы вдруг воскрешают в памяти давнее дело – о похищении ребенка. У матери были такие же золотистые кудри. Когда он расспрашивал бедняжку о случившемся, та вдруг выбежала из комнаты, и ее вырвало. Разумеется, Мэтью было жаль бледную, напуганную, с трясущимися руками женщину. И все же – он только сейчас понял – ему не терпелось поскорее закончить. Теперь Мэтью стыдно…
Очнувшись от раздумий, он ловит на себе внимательный взгляд Мелани.
– Мэтт, ты в порядке?
