– Какое ж это будущее? Это настоящее. Как всегда, эта гаргулья паникует без причины и заставляет поседеть половину нечисти, – недовольно ругалась Зала. – Вольфыч кастрюльку с беляшами рассыпал от страха, призраки слились с фресками в храме бога Года, а Жабыч заработал несварение и случайно выплюнул воришку, которого до этого проглотил. Сплошной хаос от тебя, Манна.
– Но я видела! Видела-а-а… – страшным голосом завыла гаргулья, высовывая морду из-под собственного крыла.
– Да ты уже три десятилетия как слепа! Чегой ты там видела, нерпа задубелая? Собственной тени боишься. Чуть что, весь город на уши ставишь. Тьфу! – Зала действительно плюнула в сторону Манны и стража, после чего повернулась ко мне с самой добродушной улыбкой. – Кушай, деточка. Не обращай внимания на окаянную: камнем обращается, так и в голове сплошная каменная крошка.
– Она погу-убит нас. Погу-у-убит, – продолжила выть гаргулья, но гораздо, гораздо тише.
– Ты это уже в сотый раз говоришь, и мы все еще живы. Цыц, оракул-параноик!
– Я не параноик, – обиженно просопела Манна, осторожно слезая с Полоха. – Я просто тревожная.
– Пристукнутая ты. Тебе щелбан дашь, так ты кричишь, что голова раскололась.
– Лучше действовать на опережение, – не сдавалась гаргулья, но Зала уже потеряла к ней всякий интерес.
– Что будешь, дорогуша? Живые улиточки с травами, лягушки в кисло-горьком соусе или болотная плотва с тухлым яйцом? – мягко поинтересовалась старушка.
– Воды… – еле выговорила я, смотря на свое зеленеющее отражение в стеклянной тарелке.
И вот настал тот момент, когда Манна перестала быть самым страшным в этой столовой.
Как я ни пыталась справиться с тошнотой, у меня не получалось. В конце концов я выбежала из столовой, чтобы больше не видеть и не чувствовать запаха принесенных старушкой блюд. Нужно было срочно глотнуть свежего воздуха, но, как назло, все окна были наглухо закрыты. Каким-то чудом я выбежала в знакомый холл и бросилась к выходу. Дверь, к моему удивлению, удалось открыть с первого раза. Похоже, обитатели дворца не боятся воришек или убийц. Да и, как я поняла, весь Полуночный город жутко боится своего владыки.
На улице я привалилась боком к ближайшей колонне и постаралась не думать о еде вовсе. Получалось плохо, поскольку желудок громко урчал, при этом подавая рвотные позывы. Это ужасное чувство – испытывать голод и тошноту одновременно.
– А кто это у нас тут позеленел? – В поле моего зрения вместо пола появились сперва мыски местных сапог, после чего их обладатель присел на корточки и заглянул мне под свесившиеся короткие волосы. До сих пор стараюсь не притрагиваться к новой прическе, чтобы не спровоцировать истерику.
– Я есть хочу, – расстроенно сказала, стараясь не пустить слезу.
– И в чем проблема? – поинтересовался Владис, продолжая с интересом разглядывать мое лицо.
– Местная еда, – выдохнула, стараясь не вспоминать блюда, виденные мной в столовой.
– Странно. Зала прекрасный повар. – Он обхватил свой подбородок большим и указательным пальцами, будто задумался. – Неужели не угодила? Поэтому ты почти слилась цветом с Жабычем? Клянусь, даже мавки в ближайших болотах имеют менее интенсивный зеленый оттенок.
Почему-то мне казалось, что все его сочувствие напускное. Не знаю, интуиция это или плохая игра темного, но мое предположение быстро оправдалось.
– А ведь они едят рыбьи потроха сырьем, внутренности жаб и даже головастиков. Представляешь? – последнее он прошептал, будто делился секретом. – Впору ходить зеленее травы.
Кажется, я совсем потеряла связь с реальностью. Будь у меня хоть маковая росинка внутри, я уверена, что она тут же покинула бы мое тело естественным путем от подобных подробностей о рационе мавок. Не знаю, хорошо это или плохо, но выходить из меня было нечему. Осталось только сильнее зеленеть.
– О, гляди-ка! Побледнела. – И это чудовище в человеческом обличье усмехнулось прямо мне в лицо.
– Зачем издеваешься? Совести у тебя нет, – прошипела, сглатывая вязкую слюну.
– Угадала, – весело заметил злодей. – Она стоит рядом со мной и пытается не выплевать внутренности. О, а знаешь, какое любимое блюдо у Вольфыча?
– Беляши, – я не хотела поддерживать его игру “заставь совесть вытошнить душу”, но ответ как-то сам собой вышел.
– А вот и нет. Оборотни любят свежие сердца. Прямо из груди, еще теплые, – продолжил издеваться темный.
– Жаренные с луком. – Кажется, я начинала бредить на почве голода, но перед моими глазами встало обычное жареное бычье сердце, как его готовила мама, с большим количеством лука. Рот тут же наполнился слюной.
– А Жабыч предпочитает оборотней из кроличьих, желательно целиком и с шерстью, – решил не сдаваться Владис в попытке убить меня естественным путем. Увы, он провалился. Кажется, моя психика меня собственноручно спасала.
– Кролик в сливочно-чесночном соусе. Паста из твердых сортов пшеницы и помидорки черри, – бормотала себе под нос, но темный меня все равно услышал.
– Скучная ты. А я надеялся на представление, даже зрителей привел. – Он хитро подмигнул мне и выпрямился.