На нижние уровни доступ был строго ограничен и осуществлялся по персональным пропускам. Пока спускались, ощущала как громче и заполошнее стучало сердце, ладони потели от напряжения. И вот вроде для меня все завершилось благополучно и даже счастливо, но из какого-то дальнего уголка души на свет вылезал страх, липкий и мерзкий.
На фиг сомнения! Твердо шагнув в указанный отсек, я неожиданно для себя осознала, что именно здесь и есть «холодильник», только мне не было холодно, как в комплексе Маду. Помещение выглядит как огромный высокотехнологический медицинский центр, в котором между сотнями капсул снуют медицинские работники в белых костюмах.
Прижав кулаки к груди, я медленно пошла вдоль рядов, с содроганием скользя глазами по застывшим во времени голубоватым лицам, и как молитву шептала: «Держитесь девочки, только держитесь…»
Я дошла до конца зала и решила заглянуть в прозрачную дверь, за которой виднелось следующее помещение, а она вдруг бесшумно отъехала, словно приглашая пройти. Автоматически шагнула в проем – и встала ступором, не в силах двинуться с места: старый знакомый холод тут же окутал с головы до ног и начал неумолимо захватывать меня. Оказывается, здесь десятка два девушек «таяли» – возвращались к жизни!
– Пациент восемнадцать подает признаки жизни, динамика положительная, – услышала я разговор двух медиков, склонившихся над восстановительной капсулой и регистрировавших данные.
Мои ноги, видимо, передумав замерзать, действовали самостоятельно. Я подошла к медикам, они замолчали и выжидательно уставились на меня.
– Где ее капсула? – спросила я и сразу предложила: – Давайте проверим информацию и постараемся вернуть ей имя.
Медики радостно согласились и один из них пошел в другое помещение. К счастью, предположение, что модуль предназначен для хранения персональных данных, оправдалось. Признаки жизни подавала Диана Викторовна Морозова, двадцати трех лет, пищевой технолог. Я методично сообщила все имеющиеся данные о ней, включая особенности состояния здоровья. Оказалось, что у Дианы частично, включая лицо, из-за серьезного ожога пересажена кожа.
Следующие два часа я ходила от капсулы к капсуле, активируя модули и фиксируя данные, старательно не глядя на замороженные лица…
Из зала «разморозки» послышалось деловое «бу-бу-бу». Через прозрачную дверь увидела консилиум возле Дианы Морозовой, наверное, врачи обсуждали вероятность возникновения проблем с пересаженной искусственной кожей. И Кьюр с ними, внимательно слушал, но я так замерзла, что мне до дрожи в коленях захотелось окунуться в его тепло, забраться под мышку и тесно-тесно прижаться к нему.
Когда я подошла к врачам, они расступились и мой взгляд невольно упал на жутковатое лицо-маску Дианы Морозовой. В ушах сильно зашумело, лоб сдавило обручем, в глазах начало темнеть…
– Майя… Что с тобой, Майя? – донесся откуда-то издалека напряженный голос Кьюра.
И все, дальше – полная темнота…
Очнулась я в капсуле, вокруг все серое, незнакомое, а еще холодно, отчего стало дико страшно, захотелось свернуться клубочком и расплакаться.
Надо мной склонился Кьюр:
– Звездочка моя, очнулась?
Облегченно всхлипнув, схватила его за руку, желая вернуть себе утерянное тепло и спокойствие.
– Я с тобой. Все хорошо, – шепнул он, глядя на меня блестящими, ой, нет, чересчур сияющими глазами.
Было впору испугаться, потому что на лбу моей пары тревожно пульсировал накопитель, оповещая, что лио на пределе и разбрасывался энергией.
– Ну-ну, Магар, не зря меня срочно вызвали, возьми себя в руки. А то половину центра расплавишь, – подтвердил знакомый, чуть тягучий голос.
Кьюр осторожно вынул меня из капсулы, но на пол не поставил, держал на руках и крепко прижимал к себе, пока я откровенно таращилась на гирада с его советниками. И те, все трое, прямо шальными глазами тоже таращились на меня. Откровенно говоря, стало еще страшнее. Прижимаясь к паре, я просипела:
– Что случилось?
– Поздравляю род Магар и особенно тебя, сиагирад, – вдруг широко и весело улыбнулся повелитель. – Кьюр, теперь тебя можно назвать состоявшимся лиамарилом, который выполнил все три правила: создал, укрепил, защитил и…
– …преумножил! – хохотнул вояка с ямочками. – Везунчик!
Я растерянно посмотрела на Кьюра:
– Преумножил?
Чуть наклонившись, он осторожно ткнулся лбом в мой. Потерся носом, а потом, отстранившись, счастливо шепнул:
– Мы ждем ребенка, Майя. Нашего ребенка…
– А это значит, что лиамарилы и земляне идеально совместимы. И у всех нас есть шанс на семью и наследников, – не дал ему договорить гирад, заодно и выяснилось, почему он, целый повелитель, вдруг в научный центр примчался. Ну не из-за моего же обморока.
Я заглянула в буквально полыхающие фиолетовым пламенем глаза Кьюра:
– Неужели правда?
– Проверенная и подтвержденная! – кивнул он с нежной улыбкой.