Я – странная петля полностью

Нам – сознательным и сознающим себя людям, которыми движет наше «Я», – почти невозможно представить, каково будет спуститься ниже, ниже, еще ниже, до нейронного уровня наших мозгов, и замедлиться сильнее, сильнее, еще сильнее, чтобы суметь увидеть (или хотя бы представить), как каждый химический элемент впрыскивается в каждую синаптическую щель – гигантский сдвиг в перспективе, который, похоже, тут же лишает мозговую активность любых символических качеств. Там, внизу, не остается никаких значений, никакого липкого семантического сока – только астрономическое число бессмысленных, неодушевленных молекул, бессмысленно брызгающих куда-то весь безжизненный, бесконечный день напролет.

Ваш типичный человеческий мозг, пребывающий в блаженном неведении относительно своих мельчайших физических компонент и их тайного математизируемого режима микроскопического функционирования и вместо этого процветающий на бесконечно далеком уровне сопливых сериалов, сезонных скидок, спортивных трюков, СМИ, СТО, СВЧ, Санта-Клауса, суперсовременных аквапарков, серфинга, снежков, секс-скандалов (и не будем забывать о сволочах), придумывает о собственной природе настолько правдоподобную историю, насколько возможно, главную роль в которой вместо коры головного мозга, гиппокампа, миндалины, мозжечка или любой другой склизкой физической структуры со странным названием играет анатомически невидимое, мутное нечто «Я», а содействуют ему другие призрачные актеры, известные как «идеи», «мысли», «воспоминания», «убеждения», «надежды», «страхи», «намерения», «желания», «любовь», «ненависть», «соперничество», «зависть», «эмпатия», «честность» и так далее – и в нежном, бесплотном, свободном от нейрологии мире этих актеров ваш типичный человеческий мозг воспринимает свое собственное «Я» как помыкателя и двигателя, ни на минуту не допуская мысли, что главным актером в нем может быть всего лишь удобное условное обозначение мириад бесконечно малых сущностей и невидимых химических взаимодействий, происходящих миллиардами – нет, миллионами миллиардов – каждую секунду.

Человеческое состояние глубоко аналогично состоянию клюдгеротов: ни один вид не может увидеть или хотя бы вообразить нижние уровни реальности, которая тем не менее невероятно важна для их существования.

Почему символ «Я» никогда не разовьется в системе обратной видеосвязи, какими бы закрученными, хитросплетенными или многослойными ни были формы, которые появляются на ее экране? Ответ прост: видеосистема, сколько бы в ней ни было пикселей или цветов, не развивает в себе никаких символов, поскольку видеосистема ничего не воспринимает. Нигде вдоль цикличного пути видеопетли нет запускаемых символов – ни понятий, ни категорий, ни значений; их там ничуть не больше, чем в пронзительно визжащей петле обратной аудиосвязи. Система обратной видеосвязи не соотносит со странными галактическими формами, возникающими на экране, никакой причинно-следственной силы, благодаря которой что-то происходит. В общем-то она ничто ни с чем не соотносит, поскольку без символов видеосистема не может о чем-либо подумать – и не думает!

То, что позволяет странной петле возникнуть в мозге, а не в системе обратной видеосвязи, это способность – способность думать, а это двусложное слово обозначает, в сущности, обладание достаточно большой библиотекой запускаемых символов. Как богатство целых чисел дало ПМ силу представлять собой феномен бесконечной сложности и потому повернуться и поглотить себя с помощью гёделевской конструкции, так и наша расширяемая библиотека символов дала нашим мозгам силу представлять собой феномен бесконечной сложности и потому повернуться и поглотить себя с помощью странной петли.

Но во всем этом есть и обратная сторона, второй ключевой ингредиент, который позволяет петле в человеческом мозгу считаться «странной», позволяет «Я» появиться будто из ниоткуда. Обратная сторона, довольно иронично, в неспособности – а именно, в нашей клюдгеротской неспособности заглянуть под уровень наших символов. Это наша неспособность видеть, чувствовать или как-либо ощущать постоянное неистовое бурление и волнение микровещества, неощутимое клокотание и кипение, которое лежит в основе нашего мышления. Именно это – наша врожденная слепота к крошечному миру – провоцирует наши галлюцинации о глубоком расколе между бесцельным материальным миром шаров, палок, звуков и света, с одной стороны, и наполненным целями абстрактным миром надежд, убеждений, радостей и страхов, в котором как будто заправляют радикально иные виды причинности, – с другой.