Как-то днём я сидел у печки и читал книгу, Дуся тут же возилась с кастрюлями и как бы, между прочим, говорит: «Борщ бы на ужин надо приготовить, та мяса нет, петуха зарезать, что-ли?». А курей и гусей в нашем хозяйстве было много, Дуся их специально откармливала на убой. Её разговор о петухе, я пропустил мимо ушей, обычно она это делала сама и меня это не касалось. Сижу, читаю дальше, и вдруг Дуся говорит: «Сеня, ты уже взрослый, вот на тебе нож, пойди во двор, там, в клети куры, возьми любого петуха и в огороде на колоде зарежь». Затем она дала подробный инструктаж, как это делать. Мне такое предложение совершенно не понравилось, хоть Дуся и сказала, что я уже взрослый, но мне не тогда и пятнадцати лет не было, да и в жизни я никого ни резал, правда, видел, как это делают другие, но сам мокрым делом, никогда не занимался. А тут, на тебе, иди и режь сразу, никакой тебе моральной подготовки, уже и нож в руки суют, безобразие, какое-то.
В душе я возмущался Дусиным предложением, но делать нечего, я живу в этом доме, да и Дуся моя защитница во всём, так что надо идти. Зашёл в курятник, взял петуха и пошёл в огород. Посреди огорода стояла деревянная колода, специально для этих целей, что-то вроде лобного места, как на Красной площади в Москве. На дворе хоть и стоял январь месяц, но погода была тёплая, и снега не было. Подошли с петухом к лобному месту, не знаю, как у петуха было на душе, но у меня внутри всё было напряжено до предела, но раз пришли, значит надо делать дело.
Петух спокойно положил голову на плаху, я, преодолевая неприятные ощущения такого дела, всё же приступил к обезглавливанию оного. С трепетом в душе, проделал всё по инструкции, петух упал с колоды и начал трепыхаться. Ну ладно, думаю, пусть трепыхается, скоро он успокоится. Но кочет думал иначе, он вдруг соскочил на ноги и давай нарезать круги по огороду, да такими широченными шагами, как будто он бегает, на каком-нибудь соревновании. Главное, бегает, шея у него торчком, а головы нет, смотрю на него и думаю, но когда же ты набегаешься, а ему, видите ли, нашего огорода показалось мало, так он ещё в соседский двор побежал. Я за ним бегу в соседний двор, и думаю, как бы этот «безбашенный» чего там не натворил. Забегаю во двор вслед за петухом, смотрю, в песочнице играют дети, а мой петух нарезает круги уже по чужому двору. Дети сначала на петуха смотрели, широко открыв глаза, а потом как поняли в чём дело, с визгом разбежались по домам. Кочет, почувствовал, что в чужом дворе на него смотреть некому, побежал в свой двор, не добежал до лобного места шагов пять, упал и затих. Дуся все мои действия видела из окна, указала на ошибки, которые я допустил на производстве, и дала дополнительные инструкции. Буквально на этой же неделе Дуся мне говорит: «Сеня завтра к нам приедут гости, так мяса надо больше, так что ты иди и зарежь гусака, того большого серого, а то он уже перерос». После её слов в моей душе начало твориться, что-то не ладное, я даже не знаю, как это назвать, я даже объяснить вам не могу, что со мной творилось. А Дуся меня не понимает (ну правильно она же не психолог), даёт мне нож в руки и в спину меня толкает на выход. Конечно, я пошёл, но в душе моей такая сумятица, с чем бы её сравнить, чтобы вам было понятно, ну вроде как бы омлет не правильно приготовлен. В нём все компоненты есть, лук поджаренный и колбаска соломкой нарезана, и конечно яйцо, но всё это вперемешку и не понять, где что и вообще омлет ли это, или другое блюдо. Вот так было и со мной, вроде на «дело» иду я, а вроде не я. Ну ладно, я не я, а дело надо делать. Захожу в гусятник смотрю на этого серого гусака и думаю, о, ужас как же я его буду резать, если у него шея как моя нога, страх Божий, да и только.
