Сердцем мать дочь понимала, и её молодой девушкой выдали за нелюбимого, но богатого, но на кону стоит честь семьи, ведь если дочь выйдет замуж за бедняка, то в нашем гетманском кругу их засмеют. Мать поняла, что ей одной с дочерью не справится, придётся сказать мужу. Как-то в один из дней Настя, как всегда вернулась домой поздно, обычно в это время отец спит, но не в этот раз, он сидел за столом в зале и её ждал. Возле него сидела и мать, принимать такой удар вместе легче. Настя, как всегда, тихонько открыла входную дверь, зашла в прихожую и увидела, что в зале горят свечи, а что же это они свечи не потушили, и пошла в зал, чтобы потушить свечи. Но когда она туда зашла, то увидела, что её родители сидят в торжественно грустной позе. «Ну всё, сейчас начнётся», — подумала Настя. Так и случилось. Отец пригласил дочь сесть к столу, а затем задал вопрос: «А ну-ка, дочь, расскажи мне о своих личных делах, где ты вечерами бываешь, с кем проводишь время, мне, твоему родному отцу, это знать обязательно надо?» Настя поняла, что отступать некуда, и решила с родителями поговорить начистоту, но разговор начала осторожно, сказала: «Да Вам тато, мама уже, наверное, всё рассказала, мне к этому и добавить нечего» и при этом посмотрела на мать, а та скромно опустила глаза. «Ну, хорошо, начал отец, хотя в том, что мне рассказала мать, ничего хорошего нет. Как ты могла, дочь гетмана, связаться с бедняком, ты представляешь, что ты наделала? Ведь это позор, не только на нашу семью, но и на уезд и даже на всю волость, такого позора я, гетман, не допущу. В общем, дочка так, ты видишь мне говорить тяжело, поэтому давай решим так. Ты прекращаешь всякие встречи со своим, а мы с матерью об этом забудем, как будто ничего и не было». Пока отец говорил, Настя сидела, опустив голову, как послушная дочь, но как только отец произнёс слово: «ПРЕКРАЩАЕШЬ», она подняла голову и почти выкрикнула: «Нет, а затем уже тихо добавила, это невозможно» — «Это почему невозможно?» — уже почти шёпотом спросил у Насти отец. Ему становилось всё хуже и хуже, он так долго за столом сидеть ещё не мог, но держался из последних сил и сидел, хотел знать, почему невозможно? Но, не дождавшись ответа от дочери, он начал валиться со стула, тогда мать и дочка помогли ему перейти на кровать, уложили его в постель. Настя, решила сказать отцу правду, стала у его изголовья на коленки и говорит: «Тато, я не могу расстаться с Тарасом, так как у нас будет ребёнок». Сказала и стояла, ждала, что ответит отец. Но он ей ничего не сказал, лежал с закрытыми глазами, и только махнул рукой, чтобы дочь ушла. Затем подозвал взмахом руки мать, и шёпотом сказал: «Пусть она уходит, нет у меня больше дочери по имени Настя». Гетман лежал с закрытыми глазами, а с его глаз текли слёзы. Было, видно, как тяжело далось ему такое решение, но что сделано, то сделано, а отменять свои указания гетман не привык.
Как только мать сообщила решение отца, Настя встала с кровати, на которой сидела, разложила на ней свою шаль, и начала туда складывать свои вещи, узел получился увесистый, а ещё надо валенки забрать, сапожки, шушун, да мама и продукты приготовила, что бы Настя взяла их с собой. Дочь поняла, что всё это не унести, да и ночь на дворе, села на узел и задумалась. «Вот они первые трудности», — подумала она. Мать увидела затруднение дочери, и сказала ей: «Ну что ты дочка так заторопилась убегать из родительского дома, на ночь глядя, наступит утро, вот тогда и поедешь». «И правда, — подумала Настя, — что ночью то идти?» и осталась до утра.
