Но это было до того. А сейчас, держа лошадь под уздцы, я повёл их во двор, где я их видел раньше. Во дворе стояла бричка, заполненная сеном, они и раньше стояли возле неё. И двор, и бричку кони узнали и совсем успокоились. Я привязал их к бричке, огляделся вокруг, во дворе никого не увидев, решил зайти в дом. Но в этот момент на крыльце появилась женщина, лет пятидесяти, я ей говорю: «Я ваших лошадей поймал на улице, они неслись по дороге, как сумасшедшие, и вот привёл к вам во двор». Женщина, какое-то время растеряно молча, смотрела, то на меня, то на лошадей, наверное, соображала, что к чему, затем спросила: «А Коля с Верой где?» — «Вот этого я не знаю, в бричке никого не было»— «Ага», — сказала тетка и скрылась в той же двери, откуда вышла. Я пошёл домой с чувством гордости за себя, всё-таки я одержал победу над этой испуганной разгорячённой парой коней, да и над собой тоже. Дома решил об этом случае не рассказывать, потому что, брат любит над моими победами посмеяться, уже такое было, обзывал меня хвастуном. Хотя сам когда вернётся из охоты, наврёт целый короб, стрелял и того зверя и другого, но не попал. Но мы с Дусей уже знали его замашки, и молча слушали, не вникая в подробности, он поговорит, поговорит, видит, что слушатели не внимательны и замолкает. Так что лучше, чтобы дома, об этом не знали. Пришёл домой, а Дуся говорит: «Сеня, а чем зелёным, вымазано плечо твоей рубашки?» Я посмотрел, да действительно вымазана, наверное, пеной слюной лошади подумал я. Рубашка была белая и на ней было отчётливо видно следы зелени. Пришлось Дусе, вкратце рассказать, где вымазал рубашку, и попросил, чтобы она Андрею не говорила. Что тут началось, так я подумал, лучше бы я об этом ей и не говорил. Но прежде чем писать что началось, я вам сначала опишу мои взаимоотношения с Дусей. Как она вышла замуж за моего брата Андрея вы уже знаете, я об этом писал раньше. Конечно, если вы читаете книгу с самого начала, если нет, то вернитесь и прочитайте, тогда будет интересней читать дальше. Так вот, обо мне и Дусе или, если хотите, то наоборот. Дуся, старше меня на десять лет, и поэтому я относился к ней, как к старшей сестре, и, как я уже писал, младшие по возрасту, слушаются старших. Не везде конечно, но в нашей семье был заведён такой порядок, и я его придерживался. А теперь о том, что началось. Когда я начал рассказывать о том, почему моя рубашка грязная, то Дуся, слушая меня, стояла рядом со мной, затем села на стул у стола, глядя на меня то открывала рот, то закрывала. Я еще подумал, что у неё что-то со ртом, то ли она заболела и не может закрыть его, то ли ещё какая напасть на неё напала. Оказалось, что она и не заболела, и ничего другого не было, просто она порывалась меня перебить, но каждый раз любопытство брало верх узнать, а что же было дальше, и вот она потому рот то открывала, то закрывала. Но как только я закончил свой коротенький рассказ, то тут началось. Дуся сначала посадила меня на стул, затем стоя передо мной, вперемешку, русскими и хохлацкими словами, доказывала мне, какой я глупый дурак, что полез под сумасшедших коней. А всю свою длинную тираду она закончила так: «Ты хоть понимаешь, что бы от тебя осталось, если бы кони не остановились? В таком случае, тебя потоптали бы, в восемь копыт, и через тебя переехало бы, четыре колеса, и от тебя остался бы мешок с костями и мясом. И добавила, а Андрею я всё расскажу и не проси, молчать не буду». Я пошёл в свою комнату, сел у стола, на котором я раньше делал уроки, а теперь там у меня стояла стопка книг, сежу и в голове прокручиваю только что прошедшие событие. И тут же мне вспомнились слова Дуси, «мешок с костями», и я воочию его представил, и от этого мне стало страшно, у меня задрожали кисти рук и коленки. Я дрожащие коленки, прижал такими же дрожащими руками сидел, пытался успокоиться. Кстати говоря, вот так как и этот раз, у меня всегда по жизни было. Когда экстренная ситуация, я действую быстро и ничего не боюсь, но когда всё заканчивается, и у меня есть время всё обдумать, что бы было, если бы, то только после этого мне иногда бывает страшно. Мало-помалу я успокаивался, и дрожь проходила, но тут вспомнил, что скоро предстоит разговор с братом, и мне снова стало нехорошо. Думаю, ну как же так, с риском для жизни, я сделал благородное дело, казалось бы, должны меня хвалить, да и награду дать не грешно, а тебя же ещё и ругают. Нет, ни правильно всё это, мои близкие, живут не по тем правилам, по которым должны жить и это надо менять, но как? Этот вопрос я оставил без ответа, да и мал я ещё был, чтобы, что-то менять. Хотя умом я понимал, что ругала она меня только потому, что боялась за мою жизнь. Ведь я жил у брата и Дуси, и они перед моими родителями отвечали за меня. Как ни странно, Андрей на мои действия отреагировал более спокойно, конечно сначала немного пожурил, а затем ещё и похвалил, что для меня было приятно.
