Другой случай разборок, уже без мордобоя не обошёлся. А получилось это так. В то время я встречался с Таней Шостак, она была, как в народе говорят, в теле и симпатичная лицом. Провожая её, я несколько раз видел Николая Орленко, нашего бригадира, который был её соседом, он обычно сидел на завалинке и курил. Я, как и положено культурному человеку поздороваюсь и прохожу с Таней мимо него. Поведение, Тани было какое-то странное, она вела себя так, как будто знала то, чего я не знал, но я этому не придавал особого значения, строишь из себя умницу ну и строй, мне от этого ни холодно, ни жарко, оказалось, пока. Характерно то, что когда я начал с Таней дружить, Орленко стал меня замечать и при встрече говорить всякие колкости в мой адрес, а до этого он меня как бы и не видел. Что за дела, подумал я, и решил спросить у Лёньки Беленко, он в хуторе знал всё и про всех. «А ты не догадываешься?» — переспросил он меня, — Раньше он с Татьяной дружил, а ты ему дорогу перешёл, вот он и не знает, как тебя от неё отлучить». «Как дружил? — возмутился я, — он же женат, и у него есть дети, так же нельзя». На что Алексей философски ответил: «А это одно другому не мешает». Я подумал, да и шут с ним, мне Таня нравится, и я буду с ней встречаться.
Прошло немного времени и вот в субботу в клубе на танцах, Орленко пришёл пьяный и стал ко мне приставать с дурацкими вопросами, всех, мол, наших девок перебрал? Я не хотел с ним вступать в полемику, и как только он ко мне подходил, я уходил в другое место в клубе, а он снова за мной. Молодёжь уже танцевать перестала, все смотрят на нас, чем дело кончится. А кончилось тем, что я Орленко, с правой руки кулаком, так влепил, что он неделю на люди не показывался. А когда вышел, то под правым глазом был большой жёлтый синяк. Я этого синяка не видел, так как я уже работал в лесхозе, а мама видела и потом мне рассказывала, и меня стыдила, что хуторскому начальнику я поставил синяк. А я маме сказал: «А пусть он не лезет, если начальник, так думает всё ему можно, дудки». Больше в хуторе у меня ни с кем разборок не было до самой моей армии.
Сначала о дынях, я не хотел писать, и даже пропустил эту главу, но потом подумал, что надо написать, ведь таких дынь уже давно нет, и если я о них не напишу, то мои читатели и знать не будут, что такие дыни были. Пишу, что таких дынь нет, со знанием дела. В своё время, то есть в конце восьмидесятых и в начале девяностых, я работал в УМТС комбината Шахтострой руководителем. По долгу службы объехал многие южные области России и союзные республики тогдашнего Советского Союза, и нигде, слышите, нигде не встречал таких дынь, какие были у нас в хуторе в моё детство и юность. В настоящее время у нас в Кемерово продают дыни, привезённые из Узбекистана, и одни называют «Колхозницами», а другие дыни, небольшого размера, называют «Ханками», но такие дыни и рядом не лежали с настоящими дынями «Колхозницами» и «Ханками».
А теперь о самих дынях.
Сначала о «Колхознице». Она большого размера торпедообразной формы, но более округлая. Вес такой дыни шесть-восемь килограмм. У зрелой дыни, кожица коричневого цвета, с зелёными прожилками. Мякоть её, мягкая, сочная и очень сладкая, светло — жёлтого цвета, а там где мякоть соприкасается со своими семечками, она имеет ярко оранжевый цвет. Вот о дыне «Колхознице» всё, кажется не богато, но когда вы её едите в зрелом виде, то чувствуете богатство природы, заложенное в этот бахчевой плод.
Теперь о дыне «Ханке».
Плод сам по себе небольшой, круглый, жёлтого цвета, разделённый на дольки, а между дольками, проходят зелёные полоски. Кожица тонка и снимается с плода при помощи ногтя и пальцев, как вы снимаете кожицу с персика. Мякоть жёлтого цвета, толщиной сантиметра два, два с половиной, на вкус не очень сладкая, рассыпчатая. Мякоть «Ханки» надо есть не зубами, а губами, настолько она нежная. Но главное в этой дыне не её вкусовые качества, а запах, он издаёт настолько сильный и приятный запах, что если на бахче будет с десяток дынь сорта «Ханка», то её запах слышен будет не только на бахче, но и вокруг бахчи. Аромат дыни «Ханки» настолько приятен, что на него слетаются и пчёлы, и осы, и мухи, и жучки, и паучки, и букашки, и таракашки. Не знаю, удастся ли вам отведать, мякоть таких дынь, как я описал, и понравятся ли они вам, но мне такие дыни очень нравились.
Понимаете, прошло уже более шестидесяти лет с тех пор, когда я ел дыню «Ханку», а я до сих пор помню, не только её цвет и вкус, но и её запах. К сожалению всё это осталось только в воспоминаниях, жалко конечно, но ничего не поделаешь.
Четвертого августа 1954 года меня призвали в армию, этому событию я был несказанно рад. Я ждал призыва в армию как манну небесную, в хуторе я уже не мог жить, чувствовал, что мне надо, что-то другое, но пока я не мог определиться, думал, отслужу в армии тогда и определюсь.
