На другой день, после работы я зашёл в приемную директора завода, и попросил секретаршу, чтобы она передала директору завода, что я пришёл на прием к нему. Через минуту она пригласила меня в кабинет директора. У него я изложил цель моего прихода, он выслушал и разрешил мне работать почти до конца декабря 1960 года. Пришёл домой, о результате похода к директору завода сообщил жене, она сдержано, но всё же одобрила мой поход. По этому поводу она сказала: «Хорошо, что мы ещё за целый месяц получим зарплаты и на эти деньги, что-то купим домой. До отъезда, хотя было ещё далеко, но за заботами время пролетело быстро, и надо было уже собираться к отъезду. Когда всё было готово, я пошёл в нашу контору чтобы получить расчёт. Конторские работники, которые мне делали расчет, когда узнавали, куда я еду, хватались за голову и спрашивали меня: «Сеня, ты, что с ума сошёл, сам родом с юга и едешь в эту ужасную Сибирь?» Но я как мог их успокаивал, говорил, ничего, люди и там живут и работают. Я уволился с завода и получил расчет, прихожу домой и говорю жене: «Всё, я уже уволился с завода и получил расчёт, так что очередь теперь за тобой. Ты завтра иди в госпиталь и сразу увольняйся, и пусть они выдадут, положенные тебе деньги. Пора уже окончательно собраться и уезжать, чтобы Новый год отмечать на новом месте».
Зоя со мной согласилась, она разумеется, желала остаться работать ещё за границей, но раз не получается, то пора и домой, дома тоже не плохо, там родные и близкие. На другой день Зоя пошла в госпиталь, чтобы уволиться и получить расчет. Я был дома и никуда не уходил, складывал вещи и думал, как бы что не забыть и ждал жену. Она ушла утром и я думал, что она вернётся из госпиталя часа через два, то есть часам к одиннадцати-двенадцати. Но уже два часа дня, а её всё нет. Я уже подумал, может что случилось, а может ей не дают расчёт или денег нет в кассе? Только я так подумал, дверь комнаты открывается и в комнату просто влетает Зоя, и с порога начала говорить: «Сеня, ты посмотри, что я тебе купила, ты же мечтал о хорошем спортивном костюме, вот я его в Военторге и купила. Знаешь, когда я зашла в магазин, то сразу увидела на прилавке лежит большой красивый ковёр и стоит он девятьсот злотых, а у меня только 600 злотых. Как ты понимаешь, на ковёр не хватает, вот я и решила тебе купить костюм, на него мне денег хватило он стоит 400 злотых. Сеня, ты же вчера расчёт получил, сколько у тебя денег?» — «Тысяча триста злотых, а ты что хочешь купить ковёр?» — «Да, Сеня, давай купим ковёр, в Союзе ковры огромный дефицит, так что мы там его никогда не купим, а хочется, чтобы в нашей квартире, которая у нас, наверное, будет, было уютно. Если ты не против, то давай сейчас поедем и купим тот ковёр, а то он там лежит один, и я боюсь, что кто-нибудь его заберёт, магазин работает до 17–00» — «Хорошо, мы с тобой поедем, только давай чего-нибудь, перекусим, а то очень есть хочется. Я тебя ждал на обед и ничего не ел». В общем, мы в тот день купили ковёр, бархатную ковровую скатерть, и ещё много чего по мелочи. Ну и правильно, что израсходовали злоты, зачем они нам в Союзе, оставили только на билеты и на такси до вокзала. А спортивный костюм, который Зоя мне купила, был просто шикарный. Из чистой шерсти синего цвета, с белыми полосками по воротнику и манжетам. В таких костюмах наша сборная СССР выступала на летней олимпиаде 1960 года, и после этого такие костюмы стали называть олимпийками. Позже, в городе Кемерово, в столице Кузбасса, я в таком костюме козырял один на весь город. Мне за него тогда предлагали неплохие деньги, но я его не продал, мне как спортсмену, хоть и любителю, он был дорог.
