Вплоть до Ку-клукс-клана, но, когда я вижу толпы евреев и еврейчиков, с массой детишек, с визгом и криками возвращающихся из субботней синагоги, я вовсе не хочу к ним присоединиться, но радуюсь за них: им и в голову не приходит стесняться того, что они евреи. Я, между прочим, тоже перестал стесняться. Черт-те во скольких фильмах главные герои — евреи. Свадьбы показывают с католиками, протестантами. Во многих сериалах, в мыльных операх, вдруг в двадцать шестой серии узнаешь, что главный положительный герой — еврей. Почему это я раньше так стеснялся? Я ведь в этом даже не виноват, заявления не писал, родился евреем и никем другим не мог генетически, живу, как могу, у меня от моего еврейства никаких дивидендов.
Папа-палач? Тут тоже есть палачи. Работа такая, но никому и в голову не приходит их самих за дело, на которое они были наняты, потом судить и казнить. Даже и осуждать. Гордиться особенно нечем, как и ассенизаторам, например, но, если что-нибудь действительно сверхординарное, как тот сержант, что вешал фашистов после Нюрнбергского процесса, или — простите, если кому пример, само сравнение, аналогия покажется неуместной, — тот летчик, что сбросил атомную бомбу на Хиросиму, тоже никакого позора. Хорошая пенсия. Почетная, хорошо оплаченная старость. Я думаю, дети этих изуверов, написав и опубликовав книгу «Мой отец бомбил Хиросиму», вполне могли бы повысить собственный рейтинг и с этим багажом баллотироваться в какие-нибудь мэры или конгрессмены.
Так вот и я…
Сижу, пишу книгу «Я — сын палача».
Едва ли бы я решился на это, живя в той стране.
Последнее — рост. Действительно, несчастье. Диссертант-исследователь работает над темой: рост — последний неразоблаченный вид дискриминации. Масса забавных, интересных, но и обидных по результатам экспериментов: детям-дошкольникам предлагают грубо вырезанные из белой бумаги фигуры людей, одинаковые, но одна поменьше, вторая средняя, а третья самая большая. Вопрос такой: один из этих людей — нехороший, бандит. Какой?
Большинство малышей указывают на маленького. Только некоторые на среднего, никто на большого. Большой — добрый, сильный, защитник. А мелкий — гнусь, только и мечтает урвать, сожрать, хоть укусить или нагадить. У меня у самого в Томске в аспирантуре был парень, назовем его Т. Как теперь пишут, шкаф два на два, на самом деле — за метр девяносто, не то чтобы толстый, но крупный, большой, несколько вальяжный, что ли, и рыхловатый. По моим представлениям, средних способностей. Потом я уже, не веря себе, опросил его друзей, сокурсников по аспирантуре, они подтвердили: нет, далеко не самый умный, не семи пядей во лбу, а всего трех, не самый знающий, не к нему обращались с вопросами. Конечно, защитился, кто же не защищается? Но сразу почти по возвращению в свой вуз был там избран ректором. Ректором!
По росту, по ранжиру. Ну да! Его бы, может, и раньше выбрали, но все же надо, чтобы остепененный. Большой, представительный. Все, включая иностранных гостей, на него снизу вверх смотрят, как бы заискивают. Представьте себе ректора ниже среднего роста, а если еще он косоглазый? Ему же никто руки не подаст. Как это у Жванецкого:
— Что может сказать хромой об искусстве Герберта фон Караяна, если ему сразу сказать, что он хромой?
Видел тут несколько американских политических фильмов о России. Сталин — почти самый маленький, меньше него только Берия. А, легко догадаться, самый крупный в Политбюро — Хрущев. Хотя на фотографиях совсем не так.
Об американских президентах весь мир спорит: демократ, республиканец, патриот, консерватор, богатей, овальный кабинет, оральный. Но стоит появиться среди претендентов одному менее чем шестифутового роста, да еще с растопыренными, как у парашютиста, ушами, ату его! Демократ ли он, миллиардер или расист… Да никогда! Ростом не вышел. Будь он хоть не семи, а восьми пядей во лбу, никогда Америка не проголосует за человека, кто от горшка так и не дотянул до шести футов. Разве что в случае войны… революции… Только во времена больших социальных катаклизмов, кризисов и катастроф вождями становятся люди маленького роста. Так появляются Наполеоны, Мараты, Ленины, Сталины, Талейраны, Тьери, тираны, деспоты и изуверы, чем и подтверждают общее мнение о духовных качествах низкорослых.
А ведь на деле маленькие-то ничуть не хуже и никак не глупее больших. Вы их выберите, назначьте, не пожалеете, это они вас пожалеют.
Вот и получилось, что вовсе не отец, а рост — худшее из моих несчастий. Но, тоже от отца, я ведь по прикидке даже повыше его. Мне бы дополнительных двадцать сантиметров роста, у-у-у-у, я даже фут не прошу! Я бы тогда куда как больше в жизни сделал и успел, и не только по дамской части, тут за меня мои сыновья справедливость восстановили, а вообще в жизни. Дрался бы куда чаще, я ведь боли не очень боюсь, страшусь обиды, поражения, унижения, того, что нужно будет обидчика со света извести…
