– Вы это бросьте, – назидательно произнес Иней, объезжая стрелу. – Сдавайтесь, иначе нами будут предприняты меры для вашей более компактной перевозки.
– Что это значит? – негромко спросила Любаша, тоже, впрочем, абсолютно не напуганная.
– Для награды за поимку не всегда нужен весь преступник, часто достаточно его головы, – я не повышала голос, но постаралась, чтобы мои слова дошли до разбойничьих ушей.
– Кхек? – на этом Укушуева выразительно провела ребром ладони по шее.
– Ага, – легко согласилась я. – Метод удобный, но спорный. В процессе этой «компактной перевозки» головы часто теряют всякое сходство с живым человеком, и опознать лиходея становится сложновато.
– О, тут волноваться не о чем, – просияла Любаша. – Где-то был у меня зачарованный мешок для продуктов, в нем ничего не испортится и не помнется, доставите в лучшем виде. Отдам за жалкие пять десятков сребров!
– Угомонись, алчная девица! – огрызнулся Иней. – За этих нищебродов не дадут больше тридцати. Предлагаешь уйти в минус?
– И то верно. Веля, жри их быстрее и поехали, – на этом она царственно взмахнула рукой, вытащила из котомки щедро обсыпанный орешками калач и откусила его хрустящий бок. – Надоело уже тут торчать.
Царевич на это рассерженно зарычал, обернувшись к нам, видимо, обещал потом припомнить «Велю», но разбойники дружно побросали оружие и задрали руки вверх. Все еще придавленный волчьей лапой главарь вначале заскулил, затем выдавил:
– Что ж вы за звери такие?
– Разве ж мы звери? – удивился Иней. – Так, люди с неустроенной личной жизнью.
***
Из-за разбойников нам пришлось сделать круг. Велемир с трудом сбыл их в ближайшей деревне, выручив небольшую горсть монет. И те отсыпали, потому что с ним увязалась Любаша. Без нее ушлый староста вовсе отказывался платить за разбойников. Мол, а чего это важный господин сам не везет их в город? Наверняка знает, что в пути эти боровы сожрут больше, чем за них заплатят.
Царевич называть себя не захотел, а без того с ним не очень-то хотели считаться. Подумаешь, очередной наемник. Раз решил бороться с разбойниками, то явно на правильной стороне закона, не из тех, что от обиды жгут деревни вместе с жителями. К тому же спешит, едет с двумя девицами, значит, торговаться сильно не будет.
В итоге их разговор тянулся и тянулся, я видела, что Велемир вскоре просто бросит разбойников и уйдет, но тут вмешалась Любаша. Просто подъехала, произнесла несколько фраз, и староста высыпал Велемиру всю имевшуюся у него наличность. До обозначенной Инеем тридцатки сребров там было далеко, но куда лучше, чем ничего.
Уже потом, когда мы снова ехали по лесным дорогам, я все-таки спросила:
– Что ты такое сказала старосте?
– Вначале спросила о его семье, – Любаша чуть скривилась, вспоминая. – Потом, давно ли его жена с дочками были на ярмарке. Ну и в завершение: долго ли он собирается спорить из-за разбойников. Если да, то я как раз успею показать его драгоценным новейшую коллекцию платков. У меня в сундучке их не меньше трех сотен, на любой вкус и цвет, от шелковых до шерстяных. Расписные, вышитые, ажурные, с каменьями…
– Замолчи-и-и, – протянула я, пока сама не попросила ее вытащить дюжину-другую, просто посмотреть от скуки.
– Вот он также сказал, а потом отсыпал царевичу монет. Решил, видимо, что так дешевле.
Судить его за это было сложно: что те монеты по сравнению с тремя сотнями платков? Всей деревней бы за Любашей пошли в надежде долг отработать.
В остальном же день обошелся без приключений, но я все равно так вымоталась, что готова была упасть из седла прямо в траву. Даже не стала сопротивляться, когда Велемир помог мне слезть, не отказалась бы, и чтобы прямо в кровать отнес, но ту еще надо было наколдовать. А здесь места не хватало, кроме того, лесные хозяева не слишком любили чужую магию на своей территории, поэтому пришлось ограничиться скамьей и столиком. Даже вытащила из запасов ужин, но сама есть не стала, поплелась искать воду, чтобы умыться.
В идеале – найти озеро или речку, но рядом был только небольшой родник. Он пробегал между камнями и падал с высоты в пару локтей, даже пробил в земле неглубокую яму, которую заполнил с ледяной водой. Под его струями разве что руки вымыть можно, но никак не искупаться.
Я вздохнула, села, подставила ладони и пробормотала слова благодарности лесным духам, а те в ответ выпустили светлячков, разукрашивая пейзаж вокруг. Вода была чистой и студеной, смывавшей усталость и мое раздражение, потому я несколько мгновений просто сидела так, позволив себе ни о чем не думать. Затем брызнула водой себе в лицо, призывая магию. Та вихрем пронеслась по мне, собирая грязь и усталость, а когда схлынула, я почувствовала себя свежей и отдохнувшей, будто и не было дня в седле.
– А мне так сделаешь, Кудесница? – спросил Велемир.
И как так тихо подкрался? Ни единого звука не было, точно по воздуху прилетел.