– Напротив. Так хороша, что стыдно за свои действия. Но время назад не отмотаешь, остается только исправлять свои ошибки.
– Хм… – Кощей почесал подбородок. – Только вот не пара ты моей Василисе, совсем не пара. Так что отступись от нее по-хорошему, так и быть, верну тебя в Тридевятое.
– Нет, – уверенно ответил Велемир. – Без нее не уйду.
– Понравилась, золотая моя?
Царевич только кивнул, признавая правоту Кощея. Тот же наконец допил кофий, встал и сунул чашку в пустоту. Из темноты тут же вынырнула рука и забрала ее, а потом исчезла.
– А если я, – продолжал Кощей, – тебе по Василисиному весу золота отсыплю? Вернешься домой с этими средствами, наймешь себе войско, да завоюешь несколько царств-королевств рядом со своим? Будешь уже не средний сын, что ни туда, ни сюда, а полноправный правитель? Будет тебе и почет, и уважение, и девок каких хочешь гарем?
– Нет.
На этом он еще раз подергал кандалы, но те висели прочно и закрыты были на совесть, с такими попотеть придется. Да и Кощей над его усилиями только потешался.
– То ты в запале говоришь. Остыть тебе надобно. Вот повисишь, подумаешь, а через пару дней я второй раз за ответом приду.
На этом он в самом деле растворился, будто и не было, оставив Велемира в одиночестве смотреть на решетку.
***
Я мерила шагами ковер в отцовском кабинете, а заодно подмечала, что в том изменилось за время моего отсутствия. Вроде бы все на местах, разве что на столе валялись костяные бусы, не иначе как из укушуевких запасов. Но одевался батенька по-прежнему не в фуксию, значит, все не так уж плохо. Скорее просто прихватил из столицы как сувенир, он же нечасто куда-то выбирается.
А сейчас вот сидел в своем кресле и разбирался с бумагами.
– Не мельтеши, – бросил батенька. – Впервые за три года домой приехала, и то мечется, точно зверь в клетке.
– Потому что не пришла, а ты меня притащил! – огрызнулась я. Потопталась и все же села в кресло напротив него. – Как не было никакого уважения к моим границам и решениям, так и не заимел!
– Уважение – это одно, а тревога за кровинушку – другое. Не для того мы с матерью тебя растили, чтобы всякие там царевичи насильно кольца свои натягивали.
– Я разобралась с той ситуацией, так что отпускай Велемира, посидим вместе и все обсудим. Познакомишься с ним, как нормальные отцы знакомятся.
– Пфф, – отмахнулся он. – Уже познакомился, за утренним кофием. Ничего такой парень, но отпускать его пока рано. Пусть еще повисит, подергается, может и сам освободиться сумеет. А если нет – вечером к нему зайду, предложу еще больше золото за то, чтобы от тебя отступился.
– Батенька!
Только и осталось, что всплеснуть руками, выражая свое негодование. Вот вечно он везде лезет, всех проверяет и испытывает. Ладно, пусть с Демьяном, прошлым моим женишком, батенька с мамой правы оказались, но Велемир точно не такой.
– Вот и проверим, – ответил он, точно прочел мои мысли. – Ничего с ним не сделается, с волкодлаком, от недолгого висения в подвале.
– А как я ему потом в глаза глядеть буду? Что скажу? Прости, мол, милый, ты там пока томился, я с батенькой кофий пила?
– Скажешь, родитель мой суров, и слова ему поперек сказать не могу, особливо после того, как на три года сбежала! Сидела, глаза в пол, и слезы горькие в горький же кофий роняла. Хочешь его, кстати? Или какаво заморское? Посидим, поболтаем, расскажешь, как эти годы жила.
– А то сам не подглядывал, – проворчала я и скрестила руки. Какаво хотелось, а признаваться в этом – нет. Вроде как слабину дала, раскисла от напитков заморских.
– Я нет. Вот маменька твоя – каждую седмицу, и письма твои все читала. А как узнала, что с тобой случилось, говорит, все, Кощеюшка, забирай домой нашу Васеньку, обижают ее там! Иди мол, а то сама пойду! А ты ж знаешь ее характер, пустырь бы от Тридевятого остался.
– Знаю, – вздохнула я.
– И вообще, разве тебе не любопытно, каков на деле твой женишок? За сколько златов от тебя отступится? Или, может, настолько ловок, что из подземелий моих сбежит и за тобой явится?
Я промолчала. В это не особенно верилось, но и нестись так сразу спасать Велемира глупо. Вот посидит там немного, батенька подобреет, тогда и попрошу отпустить. А я пока какавы попью.
***
Повисев еще немного, Велемир поболтал рукой, затем вытащил из манжета рубашки тонкий металлический стержень, всунутый в искусный шов не иначе как по привычке и извечной недоверчивости. В родном дворце та вечно обострялась до той грани, за которой уже окончательно с ума сходят.
Но недоверчивость эта не раз и не два спасала ему жизнь, вот и сейчас пригодилась.
Стерженек Велемир погнул и впихнул в замок. Орудовать вот так, с задранными руками, было не слишком удобно, да и замок поддавался плохо, видно был какой-то хитрой конструкции. Так что пока Велемир смог его отпереть, весь умаялся, опустил с облегчением руку и огляделся. В коридоре стоял тот самый странный парень и ощупывал решетку.
– Только без вопросов, – бросил он, едва поймал взгляд Велемира.
– Ты кто вообще?