Зачем ему вообще помогать? Даже этот его странный вопрос, всего лишь очередное издевательство надо мной. Зачем он так поступает? А что было, если бы я согласилась? Да на что я вообще соглашалась?! Он всегда путает и провоцирует меня, не говорит прямо и увиливает от ответа! Кай врет, обманывает меня, но не словами. Его поведение, жесты и как бы нечаянно брошенные слова сводят меня с ума! Он никогда мне не предлагал быть с ним, но все его действия, все его поступки, говорят об обратном. Либо он врет сам себе, либо он, таким образом, хочет чего-то добиться от меня. Вот только чего? Я все еще не понимаю, что ему от меня нужно, а если ненужно ничего, почему он все еще не оставляет меня в покое?
Как же меня это все достало! Достал он, их законы, которыми они так дорожат, но больше всего достало собственное бессилие. Я абсолютно ничего не решаю здесь, все решают за меня. Так и хочется, чтобы скорей все это кончилось. Возможно, я бы даже решилась на такую ужасную затею как Тася, прожив, как она многие годы.
Но Тася! Она же умрет, а этот идиот и не подумает ей помочь! Ну что с ним не так?! Что со всеми ними не так? Зачем они так поступают?
Ноги перестали держать меня, оседаю на спальник, чувствуя, как бессильные слезы текут по щекам. Почему я ничего не могу сделать с ним? Почему я настолько слаба? И в тоже время, мне страшно становиться такой же сильной как они.
— Даш? — Слышу недалеко шепот и вздрагиваю.
Послышалось? Сажусь, вытирая слезы с глаз, осматривая пустую палатку.
— Даш, подойди. — Повторился шепот и на этот раз я узнала голос.
— Юра?
— Подойди. — Повторил он и я заметила, как стенка палатки прогнулась в метре от меня, как будто в нее рукой уперлись.
Сейчас мне кажется, что наш разговор с ним был так давно. Не знаю, о чем с ним говорить, да и зачем? Сегодня я была так груба с ним, как никогда раньше в жизни, кроме того случая, когда набросилась на него возле подъезда.
Сделала шаг к стенке и остановилась в трех шагах от нее.
— Зачем ты пришел? — Спрашиваю шепотом, не зная, что еще сказать.
Сейчас мне не до него, сейчас мне свои проблемы решать надо. Но все же так и тянет подойти к стенке и прислонится к ней лицом, горящим от слез — хоть так быть ближе к нему. Какой-то бред все это, как все было просто раньше, когда он был просто моей болезнью. Теперь я знаю, что чувствую к нему и как себя с ним вести. Но главное я не могу понять, что чувствует он, что с ним творится и что им движет. Его поведение странное, как у Кая, для меня совсем непонятное.
Он молчит, и я понимаю, что спросила слишком грубо. Пожалуй, он единственный из волков не вызывает у меня отвращения. Да сейчас, когда я знаю о странном обряде, который нас связывает, но которого я совсем не помню. Как вообще могла забыть момент, когда меня связали с ним на всю жизнь? Но то что я не чувствую его запаха, да и моя болезнь частично объясняется этим. Частично…
Вот только моя болезнь все еще действует, и я прикрываю глаза руками, пытаясь отогнать от себя плохое настроение и быть повежливее.
— Тебя могут увидеть. — Говорю мягче и тише.
— Ты расстроилась? — Спрашивает он за стенкой и мне тяжело понять тон его шепота.
— Расстроилась?! — Забыв о своем решении быть мягче мысленно порадовалось, что он хоть не видит, как я злюсь.
— Даш, я не… — Он попытался меня успокоить, и я почти сразу перестала злиться.
— Хоть представляешь, как ей было тяжело все эти годы? Годы, Юр! Они годами с ней ужасно обходились! А все остальные ничего не делали! Потому что закон! Какой к чёрту закон, когда она настолько страдала, что решилась на такой глупый поступок?! — По лицу катятся злые слезы, я как будто говорю сама с собой, высказываю свои нерадушные мысли, — А я тут как дура ною, побыв с волками всего лишь несколько дней!
Невольно громко всхлипываю, чувствуя себя ужасно виноватой. Кокой-то странный шорох и прежде чем я смогла что-то понять, меня обняли. Во все глаза уставилась на любимые кудряшки, слегка присыпанные снегом. Веска качается колючая борода, а обе руки бережно обнимают за плечи. Такое ощущение, что это происходит не со мной, я в полной растерянности, даже плакать забываю.
— Я вообще-то не об этом спрашивал. — Сказал он, кажется, улыбнулся и поцеловал меня в макушку, — На раз ты решила со мной поделиться, скажу, что любая другая в твоей ситуации давно уже сдалась бы на милость Белого и молча терпела его закидоны.
Он сказал это просто, легко и с легкой ноткой гордости. Он гордится мной? Какие-то собственнические нотки в этом проскальзывают. Хотя сейчас не до этого, свои бы шаловливые ручки остановить. Так и хочется обнять его в ответ, а то может и похуже кое-что сделать. Сжимаю руки в кулаки, еле заставляя себя не двигаться. Хочу поцеловать его, пускай это будет еще один бесстрастный поцелуй, как сегодня в ванной. Но сейчас я не могу себе позволить себе этого. После всего что от него узнала, еще удивляюсь почему… Сжимаю кулаки еще сильнее, пытаясь подавить желание спросить это в слух.
