– Ксюша тоже предупреждала, что боится, даже визжала всю дорогу, правда, потом предъявила мне обвинения в тихоходстве. А сейчас я вообще не услышал ни одного панического крика. Пришлось даже скорость до такой, что самому страшно, довести. И ни звука.
– Я, может, там тихо умерла, – я сложила руки на груди.
– Тогда бы обнимашки ослабли, – он хотел со мной спорить, что ж, пожалуйста.
– Это было вроде спазма. Как в «Титанике»: Джек так уцепился в деревянный плот, что Роза потом его еле отодрала, – сравнение было неудачным, но это было первым, что пришло на ум.
– Оу, – он состроил гримасу ужаса на лице, – пришлось бы мне за собой в Америку вести скелет, повисший на моей спине.
– В следующий раз подумайте о последствиях, – я повернулась, чтобы уйти, – и спасибо, что все-таки довезли.
За спиной раздалось рычание мотора, и я быстро зашла в холл отеля. Там, прижавшись к стене, я думала, что все это значит: мы разговариваем, шутим, катаемся вместе на мотоцикле – и все после того, как он узнал, что мы с Максимом только друзья. Ох, дайте мне машину времени, и я при первой нашей встрече заявлю ему об этом.
«Ирина, приятно познакомиться. С Максимом рассталась год назад».
Утро финального дня было тяжелым. Мало того, что сегодня все артисты представят свои новые песни, попытаются затмить этими хитами коллег, так еще и будет практически официально объявлено, что Максим уходит в другой коллектив. Он сыграет песню с нашими ребятами, а после выйдет в составе музыкантов Кота. Больше всех нервничала Полина, без конца названивая мне с восьми часов. Сначала она не могла дозвониться до Максима, но потом вспомнила, что он вчера потерял свой телефон. Потом он долго не открывал дверь. Этому тоже нашлось объяснение – он был не один, а с Ксюшей. Дальше – больше, Полина не могла найти туфли, которые были специально подобраны под новое черное платье с длинным шлейфом. На мой взгляд, обычные черные лодочки на шпильке, каких у нее десятки. Но Поле нужны были именно те, а не какие-то еще. Тут уже на ноги был поднят весь персонал – возможно, они забыли один из чемоданов с обувью. В этой суматохе я расположилась в их с Анатолем номере и принялась есть арахис, который стоял в вазочке. Максим увидел меня и сел на стул рядом.
– Доброе утро, – он взял горсть орехов.
– Да уж, доброе! – я схватилась за голову.
– У нас же всегда такая трагедия, ну, или близко к этому.
– Теперь эти трагедия остается только на наших хрупких плечах.
– И ты туда же! Если я ухожу играть в другой коллектив, это не значит, что моя сестренка Полина перестает занимать одно из важных мест в моей жизни. Она всегда будет моей катастрофой.
– Надо написать об этом песню, в стиле «Muse». Что-нибудь о черной дыре.
Максим напел мотив их песни.
– Как в этом беспорядке чувствует себя Ксюша?
– Она еще не знает, – он многозначительно посмотрел в окно.
– Чего? Что ты теперь с Котом, – я сделала глупое предположение, потому что именно он вчера вез ее из студии на пляж.
– Что я ее не люблю, – Максим повернулся ко мне, во взгляде читалось отчаянье.
– О, нет! Максим, сейчас ты уходишь от нас, появляешься в новой группе, а тут еще хочешь такие кардинальные вопросы решить, как любишь ты ее или…, – я не смогла договорить.
– В жизни события не приходят в строгом порядке, на то она и жизнь, все сумбурно, хаотично.
– Но вчера вы были счастливы, – я от волнения набила полный рот орехов.
– Я не говорю, что я с ней несчастлив. Я ее не люблю. От этого делаю несчастной ее, как-то так.
– Она не догадывается, что ты ее не любишь. Да ее любви хватит на вас обоих! – я готова была взять его за воротник рубашки и как следует встряхнуть.
– Как показывает практика, не хватит.
– Так, это никогда не кончится. Может, ты действительно принял правильное решение, уйдя от Полины. Я всюду буду с ней, а так, вне моего присутствия, ты сможешь думать адекватно.
– Что ты имеешь ввиду, говоря «адекватно»?
– Наверно, не думать обо мне.
– А это, по-твоему, ненормально? Может, ты просто решила, что тебя нельзя вот так сильно любить? Поэтому мы расстались? – Максим завел ту тему, над которой можно рассуждать часами.
– Я сказала «адекватно», потому что это ненормально, думать обо мне, когда ничего уже нет.
– Да как же нет! Ты думаешь, я совсем ничего не замечаю, этих моментов, когда прошибает насквозь, их предостаточно. Или это я один их чувствую, скажи.
– Знаешь, остаться друзьями – это было самым глупым выходом из того, что случилось. И если на то пошло, нам нужно перестать изображать полудружбу.
– То есть перестать общаться, – Максим встал, я пошла за ним.
– Если так будет лучше.
– Кому от этого лучше?! – он выбежал за дверь. И зачем я только спрашивала про Ксюшу. Но ведь вчера все было так хорошо.
– Что случилось? – Полина вышла из ванной. Она наверняка слышала конец нашей не совсем тихой беседы.
– Мы, наконец, расстались, – я устало села в кресло.
