Глупо, наверное, но я боялась, действительно боялась, что с Владимиром у нас может быть все серьезно. На самом деле у меня еще ни разу не было серьезных отношений. Таких, чтобы ежедневно делить одну постель, вместе завтракать и ужинать, составлять какие-то общие планы.
Я боялась разочаровать родителей этими отношениями. Если они узнают, чем на самом деле занимается Володя, папа будет первым, кто прибьет его из ружья. Да и свадьба… Как я скажу им, что мы передумали, и продолжу встречаться с этим невероятным мужчиной? Они этого просто не поймут. Не воспримут его всерьез.
А если продолжим устраивать этот фарс, то вскоре нам придется играть свадьбу, расписываться. Муж и жена? Я была еще не готова к такому повороту. Я была не готова сказать безоговорочное «да» разумом, чтобы точно знать, что потом не пожалею об этом. Сердце…
Сердце слишком хотело любви, чтобы я могла на него полагаться.
Еще один страх — кем я буду рядом с Владимиром? Нахлебницей? Содержанкой? После новостей, которыми пестрели СМИ, меня навряд ли возьмут на работу журналисткой. Скорее пленят и запрут в подвале, пока не вытрясут все секреты, но проблема в том, что я не умею ничего другого. И с этой проблемой что-то нужно было решать. Я хотела самостоятельности.
В этот список также входила ревность. Нет, от Володи не пахло чужими духами, когда он вернулся ночью, но разве мне стало от этого легче? Пока он пропадает вот так, не сказав ни слова, и с ним нельзя связаться, я буду ревновать. Да, я даже сейчас ревновала, потому что поговорить нам так и не удалось.
И последнее — самый главный мой страх. Уже сейчас я боялась его потерять. Потому и приняла сама это решение — сбежать, беря эту ответственность на себя. Лучше я разрушу все своими руками, чем буду бессильно наблюдать за тем, как мой мир покрывается серым пеплом.
Трусиха. Я никогда не смогу сказать все это ему в глаза.
Накарябав небольшую записку, я положила ее на поднос. Просила отпустить меня, не задавая вопросов, не бередя душу. Заверила, что буду молчать, согласно договору. Говорила о том, что верну все деньги, как только доберусь до банка, а больше… ни о чем не написала.
Руки подрагивали, всю меня потряхивало, но я удержала улыбку, прощаясь с экономкой. Пока шла через двор, убрала авиарежим с телефона. Нужно было вызвать такси, связаться с Маришкой, у которой остались мои вещи и даже сумка, но на самом деле хотела занять себя, потому что желание обернуться было почти невыносимым.
Смс-сообщение с незнакомого номера пришло совершенно неожиданно, как раз тогда, когда я уже подошла к воротам, понимая, что забыла про свой секретный путь отхода, но охранники даже не пошевелились.
«Деньги можешь оставить себе», — значилось в нем.
И я все-таки обернулась. Обернулась, безошибочно находя взглядом окно, в которое еще вчера смотрела сама.
Владимир стоял там.
Стоял…
А маленькая девочка, что скрывалась внутри меня, хотела, чтобы ее остановили.
Такси вызывала совсем на другой адрес, чтобы не тереться у ворот и не мозолить никому глаза. Предательские слезы стекали по щекам. Возможно, сейчас я совершила свою самую большую ошибку, глупость, за которую буду расплачиваться, но пути назад уже не было.
За такси расплачивалась Маришка, встретившая меня у подъезда. Увидев подругу, я не смогла совладать с собой и глупо разрыдалась, уткнувшись носом в плечо подруги.
Конечно, полностью я рассказать ей всего не могла, но и то, что говорила, за связную речь принять было трудно. Выплакавшись, несколько раз скидывала звонки от мамы, потому что спокойно беседовать с ней сейчас не могла. Меня разрывали эмоции, затапливала боль, в которой я целиком и полностью была виновата сама.
И вот вроде бы понимаешь, что поступить так было нужно, правильно, но отчего же так трудно дышать?
Напившись успокоительного, провалилась в сон, разместившись на жестком диване. Маришка ушла на очередную подработку, оставив запасные ключи, а мне снилась какая-то белиберда, от которой потом болела голова. Проснулась уже поздним вечером. В квартире царила темнота, за окном тоже, а у меня даже мысли не возникло включить свет.
Не ела, не пила. Сидела на подоконнике и смотрела в окно, наблюдая за тем, как идет дождь. Крупные капли падали на отлив, омывали никогда не засыпающую столицу. Вертела в руках телефон. Чего ждала?
Глупо ждать звонка или сообщения от человека, которого сама вычеркнула из своей жизни, но я ждала. Ждала до тех пор, пока невыносимо не захотелось кофе. Порыскав в Маришкиных шкафах, нашла только пустую банку, в которой хранилась заначка.
Пришлось собираться в магазин. Слава богу, здесь были и моя одежда, и обувь. Накинув куртку, обула привычные кроссовки и отправилась в ближайший супермаркет, что работал круглосуточно. Покупки не заняли много времени. Возвращалась той же дорогой — самой короткой, да только у подъезда меня ждал сюрприз.
— Ольга? — окликнул меня незнакомый мужчина, выкидывая в ближайшие кусты недокуренную сигарету.
— Мы знакомы? — нахмурилась я, на всякий случай крепче прижимая к себе свою сумку.
