До поцелуя мы смешно столкнулись носами.
Тьен фыркнул куда-то мне в волосы. И поцеловал так, что обоих будто в воронку затащило, в сладкую нереальность. Только для нас двоих.
Хотела бы я, чтобы это был мой первый раз… Но в каком-то смысле это он и был. Нормальный.
Технически оказалось даже к лучшему, что я уже не была девственницей. Ни лишних страхов, ни боли. Беспокойные мысли тоже скоро растворились в тягучем счастье. Как и глупый вопрос: а ты вообще в состоянии?
Мы оба это заслужили.
Поцелуи были уже знакомым удовольствием. Я быстро расслабилась, поверила, что все происходит на самом деле, и даже начала отвечать. Включилась в страстную игру. Позволила себя в нее втянуть. И потом жмурилась от восторга, сама углубляла поцелуи и раз за разом тянулась к его губам.
Ласки заставляли меня плавиться и цепляться ногтями за смятые простыни.
Потом были движения – осторожные поначалу и сорвавшиеся в очередную воронку страсти, когда мы оба поняли, что можно не сдерживаться. Раствориться друг в друге. Взорваться ослепительным фейерверком. Парить.
…Самое волшебство случилось чуть позже, когда мы лежали, взмокшие, запыхавшиеся и запутавшиеся в сбитых простынях, и пытались выровнять дыхание и вернуться в реальность.
Первым ощущением этой самой реальности стала магия. Наша магия, соединяющаяся удивительным образом. Теперь я тоже смогу чувствовать Тьена. Приподнялась на локте и поцеловала шальную улыбку любимого.
Ровным потоком на меня нахлынули его эмоции.
Любовь. Безумная, сносящая все преграды любовь.
И ему действительно все равно, откуда я взялась такая на его голову.
– А что это вы тут делаете? – Сандра обозрела нас… и чуть поднос не выронила. – Ой, простите!..
Я подавилась смешком и спрятала лицо в подушках.
– Сандра, – Тьен тоже смутился, я это точно знала, но внешне его эмоции было не прочитать, – без обид, но я бы попросил впредь стучаться. Все, забыли.
Стушевавшаяся Сандра попыталась подсунуть нам по укрепляющему зелью, но Тьен широко улыбнулся, эффектным движением поднял руку, и она засветилась. Восстанавливать там было нечего, все уже само восстановилось.
С моей помощью. Тварг. Как вспомню, сразу жарко становится.
– Можешь рассказать всем, что мы не собираемся разводиться. Я же вижу, тебе хочется. – Герцог, как всегда, отличался необычайной проницательностью. – И организуй нам чего-нибудь поесть. А я пока откопаю где-то здесь свою жену.
Гора из подушек и скомканных одеял в очередной раз дрогнула от моего смешка.
– Будет сделано! – пообещала Сандра и удалилась.
Подспудно я ожидала попыток поддразнивания или шуточек на грани приличия и уже приготовилась бить наглеца подушкой, но Тьен Керрингтон всегда умел удивлять. А также прочувствовать момент и безошибочно решать, как надо сделать. Вот сейчас он просто просунул руку в мое убежище так, чтобы между ней и обнаженной кожей оставалось лишь что-то тонкое, и медленно провел ею по спине, спускаясь к ягодицам.
Дыхание потерялось.
Но то, о чем герцог заговорил, совершенно не имело отношения к приятным, но смущающим вещам, которыми мы недавно занимались:
– Хочешь роскошный праздник? Ну там бал, сотни гостей, пыточное платье и брачную ночь, во время которой все соберутся в зале внизу и будут пытаться что-нибудь услышать…
– Извращенец, – фыркнула я из безопасности своего укрытия.
– Я-то при чем, это традиция, – посмеивался муж, продолжая меня гладить, точно угодившую в его руки кошку. Вроде бы чисто механические движения, но очень… дразнящие. – Все свадьбы аристократов такие.
– Бедные аристократы. – Что-то правда жалко их стало.
– И не говори. Так хочешь?
– Нет!
– Отлично. Я тоже не хочу.
На этом устраивающем обоих решении Тьен встал, натянул домашние штаны и раздобыл где-то для меня халат. Как раз успела в него завернуться, когда Рита вкатила в герцогские покои столик с едой. При этом ее глаза так светились от жадного любопытства, что не оставалось сомнений: она сама напросилась к нам, чтобы посмотреть на самых странных молодоженов в округе.
Жалко, что ли? Пусть смотрит. Не так уж мы отличаемся от других.
– Не возражаешь, если здесь все переделают? – спросил Тьен, добавляя в мою кашу кусочки фруктов. – Мне немного странно жить в комнатах, которые с детства считал родительскими.
Леди Ноарис забрала свои вещи, но для него здесь все равно жили воспоминания, которых не существовало для меня.
– Конечно. Как скажешь.
Хочу еще бутерброд с вот тем нежным паштетом. И большущий кусок пирога.
Тварг, мне никогда не стать невесткой, которая живет по правилам журналов леди Ноарис! Или, по крайней мере, ест по ним.
– Энни как-то рассказывала, что ты обещал позировать для портрета совместно с женой, – опечаленная собственным открытием, я решила немножко потерзать и настроение ближнего. А то он такой счастливый, что аж поцеловать хочется. – Это в силе?
Одно удовольствие наблюдать, как все страдания мира отражаются на его лице.
Да, я истинная ведьма.
– Ну, если ты хочешь…
