Потихоньку зал пустел, представители волшебного народа разбредались по своим жилищам по всему лесу, бубня проклятия.
Д’ервен Вил’оид — самое высокое и старое дерево в лесу Илвун. Тысячелетний дуб было видно из любой точки леса, если ты, конечно, фейри. В нём располагается резиденция Хранительницы, зал совещаний, комнаты служек, столовая, прачечная и комнаты охраны, что занимали с десяток дриад.
Балкон зала заседаний располагался на самой высшей и толстой ветви дуба. Обратив взор в сторону, где должна была располагаться поляна, на которой веселились непрошеные гости, одна из последних старших дриад, что населяли когда-то лес, глубоко вздохнула, и лоб её снова разрезала морщина.
— Неужели века тишины на исходе?
Ответом на вопрос был резкий порыв ветра, всколыхнувший кроны тысячелетнего дерева.
Поляна у озера
— Над чем так ехидно смеёшься? Поделись шуткой.
— Я не смеялась, — попивая вино из бокала, произнесла рыжая.
— Нет? Странно, мне послышался смех, такой был у тебя, когда ты подсыпала слабительный порошок в кубок Евы на балу, — сказала Талия. — И уменьши пламя, а то спалишь грибы.
— Надо же, княжна знает, как готовится еда, — ехидно проговорила Эрика.
В нос мне ударил запах тины и болота. Я подорвалась с покрывала. Девочки посмотрели на меня как на сумасшедшую.
Показалось?
— Эй, ты что-то ещё клала в грибы? — подходя к Эрике и смотря в сковороду, поинтересовалась я.
— Ровно то, что ты мне дала, Фейт.
— Это те грибы, которые я собирала?
— А какие это ещё могут быть грибы? Ты же их принесла.
— Просто они пахнут по-другому и выглядят иначе.
— Может, огненная душа переборщила с контролем пламени? — забирая из моих рук кастрюлю, проворковала Талия.
— Так, прекращайте пустозвонить, лучше разлейте вина, грибочки готовы.
Расположившись на плетёной подстилке и разделив то, что поджарили на костре, Талия подняла кубок.
— Интуиция меня редко подводила, но у меня складывается такое ощущение, что наша жизнь только начинает бить ключом, и впереди нас ожидает что-то поистине удивительное и волшебное. Может, выпьем за волшебство?
Когда Талия говорила что-то подобное, стоило этого ожидать. Я перевела взгляд на чёрный опал, что поблёскивал на шее девушки, и подняла бокал.
— Nolwe**
— Ingole***
— Я завтра иду на свидание, — внезапно произнесла Эрика.
— И кто же этот несчастный? — сложив губки бантиком и похлопав длинными ресницами, съязвила Талия.
— Ауч, — засмеялась я.
— Он неплохой парень, не глупый.
— Как-то невесело ты это сообщила. Тебе с ним скучно?
— Мне со всеми мужчинами скучно, Фейт. И дело не только в умственных способностях, а в моих ощущениях. Я не чувствую себя с ними слабой, хрупкой, защищённой. Не чувствую от них мужской силы, природной дикости, пульсирующей подавляющей энергии, властного характера, при этом советоваться с мамой — никогда, а вот со мной — всегда. Мне мало огня, что ли. Вот так парадокс, магу огня недостаточно жарко. Хочу быть серебристой ланью в объятьях грифона, хочу надуть губки и свесить ножки, и пусть ищет клубнику в январский буран.
Закончив тираду и залпом допив содержимое кубка, она откинулась спиной на плетенку и прокричала:
— Мироздание, пошли мне огнедышащего дракона!
— Боюсь, город этого не переживёт, — хихикая, я закидывала очередную порцию грибов в рот.
— Осторожней с желаниями, Рысь, — улыбаясь, промурлыкала наша пантера, — им свойственно сбываться.
— А что насчёт тебя, снежный барс? — поднявшись на локте и зачерпывая грибы из сковороды, поинтересовалась Эрика.
— Ооу, а у нашей снежной кошечки есть воздыхатель.
— Талия, прекрати так хлопать глазками, иначе я предложу тебе своё сердце, — усмехнулась я. — И мне интересно, кого ты мне в любовники решила записать?
— Эйдана, конечно!
— Это тот Рапунцель? — сгримасничала рыжая, как будто лимон разжевала. — Мама против. Да гидра его раздери, даже у голема эмоций больше, чем у этой статуи. Вы видели, как он улыбается? От такого зрелища даже стены сыплются.
Образ Эйдана всплыл в моём воображении. Многие девушки Академии сходили по нему с ума. Писали любовные письма, более храбрые приглашали на свидания, но все до единой получали отказ.
— Но он умный, талантливый, от него, как ты говоришь, исходит энергия, и даже не думай спорить, это так. Эрика, может, возьмёшь его на абордаж? Разожжешь в нём огонь жизни? — невинно приподняв брови, предложила Талия.
— Нет, эта принцесса не в моём вкусе.
— А вам нужен экземпляр со шрамом на всё лицо и с выбитым зубом?
— Так, ну не утрируй, Фейт, я люблю ухоженных мужчин. Но Рапунцель словно в мёд окунули, не люблю я таких сахарных. В идеале хочу того, от которого захватывало бы дух и сжималось женское естество.
Ещё долго поляну заливала трель из женского смеха и бесконечной болтовни, на что маленький божок только тяжело вздыхал.
Двадцать пять часов спустя
— Ай-ай-яй, голова, — послышался где-то под боком скулёж Эрики.
— Где это мы?
Испуганный голос Талии заставил меня распахнуть глаза и сесть на мягком матраце.
