Когда вечерело, я закрывала входные двери на засов и ставни на первом этаже, не от страха, нет, а чтобы не впускать стужу в дом. Почему-то мне казалось, что так дому теплее. Я о нём заботилась, он мой единственный родственник, кто со мной с рождения. Никогда не думала завести животное, а, наверное, стоило бы. Может, сделаю себе подарок на рождение Нового года. Соседская собака как раз ходит с пузом, к празднику, глядишь, разродится. Кошек не рассматривала, не любила.
Полы приходилось драить чуть ли не каждый день. Занесённый посетителями песок и соль плохо выметалась, а разводы от них вымывались и того хуже. Небольшая влажная уборка, чтобы стереть пыль от засушенных трав, и уже к восьми вечера я грела молоко, добавляла в него щепотку корицы и стручок ванили, подтягивала кушетку поближе к камину, натягивала на ноги шерстяные носки с узорами в виде крыльев, закручивалась в плед из шерсти горной альпаки, что подарила мне Фрея на прошлый праздник рождения года, и открывала волшебные истории. Я любила сказки! Историю о девочке, что попала в мир снов, я предпочитала историям любовных эротических романов, что так назойливо пыталась впихнуть мне Эрика. О смелой ведьмочке, мастерице зелий и ядов, что влюбилась в нерешительного некроманта. О фее цветов, что стала тёмным магом. О бесполезной девушке, что боялась духов и всего, что связано со смертью, но по итогу стала банши и помощником жнеца. Драконы, вурдалаки, лешие, сражения на мечах и с использованием магии, русалочки и дриады, я обожала сказки. Они уносили меня в волшебные миры, оттесняя посредственность настоящего, наполняли светом, теплотой и верой в добро, и, летя на крыльях ветра в волшебных мирах, я засыпала и видела прекрасные сны.
* * *
— Вот дубак, — топая по вертикальному подъёму в сторону Академии, проклинала на чём свет стоит его основателя. — Додуматься же надо было.
Хотелось растопить пламенем ледяную наледь. Собственно, единожды Эрика так и сделала. Бурный поток воды стекал с горы и затопил городскую площадь. За ночь вода заледенела, и к утру детвора рассекала её на коньках. Торговцы этого не оценили, как и городская стража, как и комиссар с градоправителями. Магистра Бурланда вызывали в Совет несколько раз, ему пришлось возместить кругленькую сумму за испорченный товар и моральный ущерб нежных торгашей. Как будто каждую весну они не мучились мигренью с таянием снегов. Эрику заперли на месяц в Академии, но когда она, ставя опыты, разнесла лаборатории алхимиков, то ректорат сошёлся на мнении, что Эдварду дешевле обойдётся восстанавливать городскую инфраструктуру. Поэтому, не отсидев и половины отмеченного срока, рысь вновь обрела свободу.
Я навещала Эрику несколько раз в неделю.
— Ууах!
Не успела выставить руки перед тем, как моё лицо впечаталось в лёд, коварно скрытый под припорошенным снегом.
Предательство определенно знает моё имя, иначе как назвать то, что со мной происходит. Где я так напортачила в прошлой жизни?
До слуха доносились песнопения детей. Детский хор из приюта стоял около ворот Академии Иордина. Они, видимо, подумали, что я от умиления села перед ними на колени. Но нет, мои ноги дрожали, как лёд под бегущими мустангами. Грудная клетка ходила ходуном и готова была разорваться от скопления морозного воздуха в лёгких. Я бросила монетку для подати и, уже плетясь в сторону главного корпуса, обещала себе, что начну заниматься хотя бы гимнастикой. Завтра.
Я любила атмосферу приближающегося Йоля, особенно в Академии. Студенты готовились заранее и украшали территорию, здания и помещения. Стены были увиты живым плющом, на которых весели игрушки, заколдованные пряники и сушёные фрукты. На каждом окне и двери были прикреплены еловые венки с горящими бесконечным пламенем, свечами. В воздухе летал запах корицы, сладкой сахарной пудры и горячего вина с терпкой гвоздикой и апельсинами, что студенты варили в огромном котле над костром в садах Академии каждую пятницу после полудня. Я пошла за порцией пряного напитка.
— Доброго тебе дня, Фейт.
— Доброго и тебе, Джулиан.
Ааа?
Я стояла, как каменный истукан, и пялилась на парня. Он меня заметил? Меня?
— Что с твоим лицом? — протягивая мне кубок с вином, поинтересовался мистер «самая милая улыбка на свете».
Я стряхнула наваждение с плеч.
— Поскользнулась по дороге сюда.
Джулиан вздохнул.
— Я вчера кубарем скатился с горы. Еле успел выпустить поток воздуха, чтобы затормозить и не впечататься в здание. Пойдём.
Он махнул парню, чтобы его заменили, и предложил мне следовать за ним.
Мы оказались в небольшом помещении. Джулиан сообщил, что это на скорую руку созданный передвижной лазарет для празднования зимнего солнцестояния. Пьяная молодёжь страшнее любого другого бедствия, особенно когда юные создания наделены магией.
Касания его пальцев отзывались иголками по всей длине позвоночника. Он аккуратно стирал уже высохшую или замороженную — ой, да какая разница — кровь. В горле пересохло. Его лицо слишком близко. Горячее дыхание со вкусом пряностей кружило голову. Не намеренно, но я облизала губы. Он это заметил и отстранился.
