Не решаясь трогать заколдованный цветок, взяла за цепочку украшение и стала всматриваться в него. Едва коснулась камня, как в сознании вспыхнули чьи-то глаза. Такого же цвета, как и камень. Чуть не выронила из рук вещицу, которая дороже, чем моя жизнь.
Пергаменты были исписаны древними рунами и таким же почерком, что и тетрадка, которую дала мне Фрея. Я пододвинула свечу поближе и, усевшись на стул, стала читать.
Не знаю, сколько прошло времени с того момента, как перевела последнюю руну. Я просто смотрела на мерцающий серебром цветок, а потом решилась.
Коснулась бутона подснежника, и меня пронзил такой мощный поток магии, что перехватило дыхание. Магия волной хлынула и, кажется, убежала за пределы дома. В мыслях проскочило имя, как удар колокола, — Орион.
Опять оно.
Решив, что обязательно вернусь забрать сундучок со всем содержимым, я подошла к зеркалу, с трудом и не с первого раза застегнула застёжку украшения.
— Какая красота!
Оно было простым, но не менее благородным. Камень переливался всеми оттенками бирюзы и был поистине королевским.
Я понимала, что уже очень сильно опаздывала. Поэтому, повесив на дверь венок и прочитав заклинание, чтобы свеча могла продержаться до первого луча солнца, накинула капюшон от белоснежного полушубка из белого кролика — это тоже было Фреи — и побежала на зарево костров.
* * *
Слышалась музыка и смех людей. По всей поляне горели костры. Запах горячего вина и сдобной выпечки, корицы и апельсинов, гвоздики и ванили, аромат жареного мяса и можжевельника витал в воздухе. Снег вздымался под ногами танцующих, а поодаль дети лепили животных из снега. Чуть ступила на территорию праздника, как парень вручил кубок горячего вина и, поцеловав в щёку, пожелал Счастливого Йоля.
А я, окрыленная волшебной атмосферой, выпив до дна предложенный напиток, пошла искать девочек.
Они стояли недалеко от танцующих. Эрика жестикулировала и пыхтела, а Талия пыталась её успокоить. Я подлетела к ним и заключила их в объятия, они обняли меня в ответ, и, завизжав от счастья и всеобщего веселья, мы поспешили в круг танцующих.
— Ух, как похолодало резко!
Девочки лишь кивнули в знак согласия. Словно температура рухнула вниз на десяток градусов. Воздух затрещал и снег заскрипел. Маги, кто владели стихией огня, усилили пламя в кострах.
Странное чувство. Словно кто-то прожигает меня взглядом. Я передёрнула плечами и стала вертеть головой. Меж танцующих увидела мужчину, что смотрел на меня в упор бешеными глазами. Его тянули за руки двое, оттаскивая всё глубже во тьму.
Странно это всё, но сегодня я хочу наплевать на всё и веселиться.
Орион
Малакай переместил нас на поляну, где жители ненавистного мне мира отмечали праздник.
С них всё началось. Мой отец был не согласен с идеями архангелов о свободной воле людей и о праве их выбора. Если быть точным, он был не согласен с запретом этого у ангелов. Так мои родители и дюжина были низвергнуты. Жадные до власти Небеса, жадные до обладания силы люди привели мир к грани разрушения. Последняя битва. Я потерял там всё.
Бастиан принёс три кубка с горячим вином. Мы сидели отдельно от всех, не желая привлекать внимание.
Я не понимал, что со мной происходит. Секунда, и я снова почувствовал себя живым. Секунда, и снова пустота. Братья… нет, свита…нет, мои братья, они смотрели оба в одну точку. Я проследил за их голодными жадными взглядами. Они в упор прожигали ими двух девушек. Девушки также смотрели в ответ. Одна с бушующим пламенем в глазах, которому позавидует сам Ад, а вторая с невинной нежностью, что ангел вздрогнет.
Ангел… Тысяча лет мучений, неужели этого недостаточно?
Я видел, как у Малакая ходят желваки по лицу, как Бастиан, что вечность был облачён в броню, раздевал глазами девушку. Они когда-то очень давно упрекали меня за любовь к моей голубке, а сейчас, сами пали чарами силы, что неподвластна контролю.
Я любил Фейт, безумно! До дрожи, до последнего вздоха, что она издала, умирая в Аду.
Визг дошёл до моего слуха. Те человеческие дети, к которым были обращены взгляды моих братьев, начали прыгать, как козлята. Малакай и Бастиан подорвались со своих мест. Я смотрел, как их глаза расширяются, и они стали тяжело дышать. Проследил за их взглядами.
Белая макушка, что-то блеснуло бирюзой. Лицо… такое родное, до боли в сердце, до сломанных рёбер.
Вибрация… Сам не осознавая того, я позволил магии хлада вырваться из меня.
Фейт! Мой луч света!
Братья схватили за руки и стали оттаскивать меня.
— Это невозможно! — кричал мне на ухо колдун. — Она умерла в Аду и не могла переродиться. Ты это сам прекрасно знаешь.
Я знал. Демоны Ада, я знал.
Как же больно. Опять. Снова. За что?
Я пытался обуздать бушующую во мне силу. Ещё рано. Время гона не наступило. Малакай говорил о какой-то системе мироздания. Бастиан же просил просто глубоко дышать. Они правы. Это не могла быть моя Фейт. Отец лишил меня счастья, обрёк на вечное одиночество.
