Трактир «Тихий уголок» переставал таковым быть, когда наше кошачье трио туда забредало, а забредали мы довольно часто. У студентов всё просто: сдал зачёт — празднуешь, не сдал — пьёшь с горя. Терпели нас исключительно потому, что дедушка Эрики, пользуясь связями, помог устроить бестолкового сына хозяина таверны в элитарный отряд, занимающийся охраной господ.
— Эй, снежный барс, когда пересдача? — поинтересовалась рыжая.
Снежной кошкой меня прозвали из-за длинных белых волос и янтарных глаз.
Руны я знаю, как родной алфавит. Как я умудрилась их завалить? Хотя вопросы в билете были действительно сложные, а Фрея всегда была ко мне строга.
— Пересдачи не будет, — констатировала факт. И воспоминания вернули меня в кабинет рун.
* * *
— Зачёт? Но вы же сказали, что я грехоупала, и я подумала…
— Верно, ты, кхм, не справилась с поставленной задачей, но на тебя у меня другие планы. Поможешь мне перевести одну работу, до которой у меня всё не доходят руки. С началом сумерек каждый четверг жду тебя у себя дома. Будешь приходить до тех пор, пока работа не будет полностью переведена. Держи.
В руки мне легла старинная тетрадка, обтянутая в коричневую кожу с серебряным замочком в виде цветка на ремешке.
Что это? Подснежник? Красиво.
Подковырнув замочек и раскрыв тетрадь на середине, я невольно ахнула.
— Древнее наречие? Да ещё и от руки. Но я не знаю настолько старый язык.
— Как раз и выучишь.
— Но… Зачем он мне?
— Настанет время, пригодится, поверь мне.
— Откуда это у вас? Она выглядит очень древней, — сказала я и подумала: «Даже древнее вас».
— Реликвия… семейная, наконец, настало её время, — задумчиво ответила Фрея.
Так и буду ходить в девках, пробираясь через закорючки страниц давно минувших времён. Я пожала плечами и, прищурившись, с подозрением уставилась на каргу.
— И о чём она? Надеюсь, не сборник рецептов, будет жаль потерянного времени, — вымученно сказала я.
— Сказка, — улыбнулась Фрея. — Уверена, тебе понравится.
«Культурные посиделки» свернулись ближе к полуночи, когда трактирщик корректно намекнул, что нам пора собираться, что на его простом языке звучало: «Рыжей больше ни рюмки, а пинту он может дать только с колодезной водой».
Решив, что нам здесь делать больше нечего, мы поплелись к выходу. Эрика шарахнула дверью так, что покачнулась вывеска.
— Еб… любись ты тем веслом, которое помогло тебе сюда добраться! — прокричала она дубовой двери. — Не наливают здесь, нальют в другом месте! Дамы, дедуле по окончанию экзаменов выпускники подарили заморское винишко, он не был против поделиться со мной, приглашаю в свою обитель.
— Я пас, завтра четверг, мне нужно к Фрее.
— А я, пожалуй, «за», нам всё равно по пути, — хихикнув, проворковала Талия.
На этом и разошлись. Одно мироздание знает, как они доковыляли до Академии. Альма-матер находилась на возвышенности, видно её было со всех сторон города. Каждую дождливую осень, студёную зиму и слякоть весны я проклинала дорогу до неё. Идя вверх по колено в грязи осенью и ранней весной или зимой по ледяному настилу. Хуже только дорога вниз. Поскользнувшись, можно было преодолеть этот путь на мягком месте, а иногда случалось, что пластом, лицом вперёд, ловя себя на мысли: «Почему не согласилась жить вместе с подругами в общежитии»?
Направившись в сторону дома, вдыхая свежесть июньской ночи, я задумалась о тетради, что дала профессор.
Фрея — личность странная, о ней мало что известно. Даже Эрике, живущей в профессорском общежитии, нечего было о ней сказать.
«Я спросила деда о карге, и знаете, что самое странное? Ничего дельного я так и не услышала. Дедуля не может вспомнить, преподавала ли она, когда он устраивался в Академию, или же появилась после. Она просто была априори. А я с ней не особо общалась, её практически никогда не было на кафедре».
И действительно, профессор ведёт лекции только на последних курсах, хотя руны начинаются за два года до него. Первые два года лекции читали студенты-практиканты. Когда знаниями делится Фрея, она всегда расхаживает по аудитории, и ты видишь только её профиль, но чаще лицезришь спину. Спроси студента о её внешности, ответят — старуха с гулькой, серебряная мантия, круглые очки с толстыми линзами, что-то поблескивает на запястье и кольцо на среднем пальце. Хотя поговаривают, что зрение у неё прекрасное. Да и если всмотреться в её лицо, то не назовёшь её старой, как бы описать… Как будто вековая усталость тронула её лицо, словно пережила все тягости мира и обременена его горестями.
А кто в неё всматривался? Кому это могло быть интересно? И даже если попробовать рассмотреть, то её образ теряется в воспоминаниях. Она не обедает в столовой, редко бывает на кафедре, живет… святые Небеса… за городом. Даже не в деревушке близ городских стен — она живёт на опушке леса.
Так стоп! А когда мне стало известно, где живет Фрея? Чудачество какое-то. Может, она фейри из сказок? Чем больше я размышляла об этом, тем больше появлялось вопросов.
Так, потерявшись в своих мыслях, шла, не глядя под ноги.
— Уааааааааааааааа!
