— А я по нему скучал. В Ин’Ивл-Ллэйн слишком тихо. Когда жизнь длинною в вечность, тебе некуда торопиться. У людей срок жизни короток, и они пытаются отхватить как можно больше. Разве ты не скучал по шуму и веселью? Когда мы последний раз развлекались и радовались жизни?
— Бастиан, мы пришли найти причину колыхания завесы.
— И как ты планируешь это сделать? Я вообще не понимаю, как ты отследил след так далеко?
— А причина проста, от неё фонит моей магией.
— Твоей? Как это?
— А вот это мы и выясним сейчас. Пошли.
Сконцентрировавшись, я уловил очень слабое магическое излучение и пошёл на его зов.
За тысячу лет город изменился до неузнаваемости. По улицам не гуляют фейри, нет больше магических лавок гномов, пьяных эльфов и дриад. В фонтанах не танцуют берегини. Всё стало человеческим и слабым. От людей практически не чувствовалась магия.
Слабаки!
Пришлось идти в гору. Не то чтобы я страдал отсутствием физической силы, Бастиан иногда за шкирку вытаскивал меня из лабораторий и тащил на полигон, где тренировал всадников Охоты, гонял, как в прежние столетия, но топать пешком почти вертикально вверх было сложновато. На возвышенности стояло здание.
Кажется, дела у храма шли в гору. Ирония.
Возле кованых ворот меня обуяла неконтролируемая злость.
— Академия Иордина?
Бастиан неверящими глазами смотрел на надпись, выгравированную на металлической табличке.
— Память у людей коротка так же, как век их жизни.
— Коротка? Он сровнял с землей половину города, число жертв перевалило за сотни; тысячи погибли с трёх сторон, а эти червяки назвали в честь него Академию?
— Успокойся, Малакай, мы здесь не за тем, чтобы поминать былое.
— Надеюсь, эта пернатая тварь сдохла в муках.
Я дёрнул за ручку ворот. Створки не поддались. Ну, логично, что на ночь его запирают.
Так…
Начал читать заклинание и прервался. Почувствовалась водно-воздушная рябь. Значит, не совсем слабаки бесполезные. Территорию Академии накрывали магические купола. И если барьер снять или хотя бы создать брешь, то все жители студенческого городка проснутся.
— Уходим, ночью в него не попасть, если не имеешь договора с Академией, чтобы входить и выходить, когда захочется.
— Предлагаю найти таверну.
— Лучше сразу в бордель.
Уже отходя от ворот, я почувствовал, что магический след исчез.
* * *
Табличка гласила «Биение сердца». Уговаривать долго не пришлось, достаточно было откинуть приличную сумму денег, и нам сдали просторные комнаты на несколько дней.
После ухода девушки я распахнул ставни окон. Квартал шумел, меня начало это раздражать. Злость, что кипела во мне после увиденного, ещё не угасла. Я наложил шумоизолирующее заклинание и сложную иллюзию и теперь всматривался в заснеженные пики башен Ин’Ивл-Ллэйна. Я два дня не выходил из борделя. Не мог себя заставить идти в здание, что носило имя ненавистной твари. На третий день в дверь вломился Бастиан.
— Сам пойдёшь или я тебя вытолкаю?
— Сам!
Стоя перед коваными воротами Академии, я пытался утихомирить негодование, которое бушевало внутри меня подобно торнадо. Получалось плохо.
Из ворот выбежал молодой парнишка.
— Эй, мальчишка, кто у вас здесь главный? — указывал я в сторону центрального здания.
— Ректор Зайберт Агриппа.
Я кивнул и переступил границу. Значит, действительно, щит колдуют только на ночь.
Меня отправляли то в теплицы, то в лаборатории, то к алхимикам, кто-то предлагал поискать в подвалах. Что за тип такой этот Зайберт? У кого ни спроси, никто не знает, где найти самого главного человека в Академии.
Послышался взрыв.
— Простите!
Я обернулся, меня остановил парень в зелёной мантии.
— У нас если что-то взрывается, то это либо дело рук ректора, либо внучки проректора. Так что идите на звук и не прогадаете.
Хм, странное место.
По дороге мне встречались юные студентки, они улыбались и строили мне глазки, что-то мило щебеча вслед.
Ничего нового.
Свернув в крыло общежитий, я увидел постамент в виде ангела. Золотая табличка гласила — Архангел Иордин. Зубы заскрипели. Настроение, без того поганое, рухнуло и с треском разбилось. Злой, как король Ада при нашей последней встрече, я ускорил шаг. Как мне казалось, остался один поворот до места, где был взрыв. Где-то ниже уровня взора мелькнуло рыжее пятно, в нос ударил едкий запах цитрусовых, что-то впечаталось мне в грудь и рухнуло.
— Гидрова пасть!
Дошло до моего слуха. Я опустил взгляд. На полу сидела девушка, одетая в дешёвое платье, на голове платок цвета мыши, что связывал рыжие волосы.
Уборщица?
На меня смотрели зелёные глаза. Овальное личико, нежные черты лица, тонкий носик, пухлые губки и нежно-розовая кожа.
Нет, не она.
Кажется, девушка не дышала. В её глазах зарождалось желание. Мне нравилось смотреть, как женщины млеют от моей внешности. Как их тела напрягаются. Девушка сжала ноги. Потрясающая реакция. В следующую секунду её взгляд стал жёстким и холодным.
— Манерам не обучены?
