По-хорошему, мне бы тебя придушить за то, что ты сделала.
Орион никогда не бил женщин, никогда не насиловал, даже во время битв, если противник был женского пола, он усыплял их заклинанием, связывал и просил меня переместить их в безопасное место. Но это был прошлый Орион. Нынешний не различал ни друзей, ни врагов, ни пределов допустимого.
Я бы хотел помочь тебе, брат мой, но от твоей беды нет заклинания. Невозможно вернуть то, что исчезло из мироздания.
Подхватил покрывало, что смятым комом лежало в ногах, и укрыл им девушку.
— Спи, огонёк.
Я вышел из её комнаты. В дверном проёме до сих пор стоял Агриппа и выжидающе смотрел.
— Я не причиню ей вреда, даю слово.
Направился в подвалы.
Кто бы ни придумал защитные заклинания, они были весьма умны. Не имеющий отношения к Академии никогда не найдёт то, что в ней спрятано. Мощная магия защищала его обитателей и их вещи. Я пошёл на излучение. Упёрся в стену. Иллюзия, причём добротная. Развеял и потянулся к ручке, но вовремя отдёрнул руку. Ещё сантиметр, и меня бы укусила змея.
Вот бестия рыжая!
В это заклинание вложено так мало магии, что я даже не почувствовал. Щёлкнул пальцами, и дверь распахнулась. Комната была завалена хламом: старые мётлы, горшки из-под растений, пустые шкафы, стремянки.
Старалась, похвально. Иллюзия пала. В середине комнаты стоял стол, а на нём сундук.
Наконец-то!
Дверь за мной захлопнулась, и начался пожар. Языки пламени росли, повышая в комнате температуру. Я снова представил тонкую девичью шею, как обхватил её руками и начал душить. Пора проснуться силе Дикой Охоты. Из рук стали выползать ледяные змеи. Шипя, они бросались на огонь и, сгорая в нём, тушили пламя. Стены покрылись льдом, стало холодно. Медленно подойдя к сундуку, я начал шептать заклинание на выявление магии. Ничего не произошло.
Всё? Испытания кончились? Фантазия иссякла? Верится с трудом.
И тут под коркой льда на полу по кругу увидел бордовые закорючки. Замороженная вода искажала надписи.
Butain!*
*(нецензурная брань, аналог — бл. дство)
Пришлось растапливать лёд.
Магия крови? Тёмные заклинания, которыми не гнушались проклятые волшебники, отдавшие душу Аду, и некроманты.
Пришлось ещё раз прочесть заклинание, но уже другой специфики. Комната и её содержание покрылись кровавыми письменами. Мне оставалось только присвистнуть. Глядя на сундук, думал, что же мне делать? Я смогу разрушить кровавое проклятье, забрать гофод, по дороге забрать Бастиана и вернутся на край миров в бесконечную зиму, а могу остаться и посмотреть, что из всего этого выйдет.
Зайберт Агриппа, Эрика и Эдвард Бурланд, вы меня заинтересовали. Что там говорил зануда? «Тем, чьи жизни исчисляются вечностью, нет смысла торопиться».
Восстановив защитные заклинания, прямо из подвала переместился в свою комнату в борделе. В кресле развалился Бастиан со стаканом виски и смотрел на зимний город.
— Мне тоже налей и побольше.
Я встал напротив окна и смахнул завесу иллюзии. В комнату стал залетать шум города и июльская жара.
— Что-то поменялось в твоём сознании?
— Да, я подписал смертный приговор.
— И кому же?
— Себе! Я буду преподавать в Академии Иордина.
Перебивая шум улиц, в комнате гремел смех двух мужчин.
Малакай
Я решил, что нужно ближе узнать своих «врагов», поэтому отправился в их обитель. Несмотря на то, что учёба закончилась и была летняя пора, в Академии оставалось полно студентов. Одни сидели под тенью деревьев и обсуждали только что прочтённое, кто-то баловался магией стихий, другие работали в теплицах, студенты музыкального, собравшись в круг, бренчали на инструментах и что-то напевали, а кто-то загорал под жарким солнцем.
Присел на ступени.
