Сминая простыни и раскаляя воздух в комнате, мы становимся единым целым. Ира вжимается затылком в подушку, открывая шею, выпрашивая моих прикосновений. Она теряется в них, сбрасывая с себя оковы и страхи.
Приподнимает бёдра, насаживаясь на мой пульсирующий, мокрый от неё член.
Крыша окончательно уехала и тормоза перегорели у обоих. Перехватив её руки за запястья, резко выхожу, пока не кончил. Прохожусь поцелуями между грудей. Она дёргается, чтобы прикрыться.
— Не смей, — рычу на неё.
— Паша, я…
— Самая красивая. Всегда.
Мои поцелуи спускаются ниже. Веду губами по лобку, касаюсь тёмной полоски волос. Улыбаюсь. Женщина…
Втягиваю её пряный запах с примесью нашего секса. Сжимаю бёдра и вдавливаюсь языком в горячие складки.
У неё не осталось против меня ни единого шанса. Ломаю к херам все её заморочки, пошло вылизывая чувствительные местечки между её бёдер. Давлю языком на вход, глажу, пощипываю губами клитор. И её тело не выдерживает напора. Сдаётся, дрожит. Оргазм красивой волной докатывается до её лёгких, вырывая из груди тихий стон.
Подминаю под себя. Скольжу головкой по бедру, направляю член внутрь и безжалостно трахаю по-взрослому, без тормозов, пока моя кровь не закипает и оргазм не взрывается сначала в голове, а потом в паху.
Весь её живот теперь в моей сперме…
В мозг неожиданно врывается мысль о её возможной беременности. Мы не поговорили. Слишком много всего. Не успели. Плевать. Потом решим. Сейчас хорошо целовать, размазывая по ней своё семя.
Ира закрывает глаза. Её влажные ресницы дрожат, а руки скрещиваются на груди, снова закрывая от меня самое вкусное.
— Прекрати так делать, — разжимаю ей руки и развожу в стороны, вдавливая за запястья в подушку. — Чего ты прячешься, а? — вожу по её губам своими. Смущается оставшегося на них собственного вкуса.
— Ничего.
— Ир?
— Паш, мне… — сглатывает и отводит взгляд. — Давно не восемнадцать.
— Чушь какая, — смеюсь я. — Ты краснеешь так, будто восемнадцать тебе исполнилось только вчера, — дразню её.
— Иди к чёрту, Ворон! — фыркает, высвобождает руку и шлёпает меня ладонью по заднице.
— Не пойду. Мне и здесь хорошо, — заявляю ей.
— Мне в душ надо, Паш, — она опять ищет повод сбежать.
— Попозже вместе пойдём, — утыкаюсь лбом ей в ключицу.
Ира снова рисует пальцами по моему затылку. Нам больше не нужно ничего друг другу говорить. Оправдываться, объяснять, задавать глупые вопросы из серии: «А хорошо ли тебе было?».
Я и так знаю, что да. И она знает, что мне с ней как ни с кем и никогда…
И снова кошмар. Теряю всех своих близких и мечусь в кромешной темноте. Пытаюсь отыскать, но не получается. Холодно и страшно, озноб сотрясает изнутри. Задыхаюсь. Мне не хватает кислорода. Жадно хватаю ртом спёртый воздух и реву навзрыд от отчаяния. Он же обещал всегда быть со мной!
— Паша! — кричу изо всех сил и просыпаюсь от своего же крика.
Вздрагиваю всем телом, но сразу же оказываюсь прижата к крепкой мужской груди.
— Ш-ш-ш, — любимые руки сжимают меня. — Тише, родная, тише…
Дрожу и шумно дышу. Им. Запускаю родной аромат в лёгкие, а следом и в кровь, возвращаясь к жизни. Он моё спасение.
— Пашенька… — выдыхаю с надрывом.
— Всё хорошо, — нежно гладит по волосам. — Я рядом. Это просто сон.
— Не оставляй меня. Пожалуйста, — жалобно умоляю и трусь об него щекой, как кошка.
— Ни за что, — голос звучит спокойно и уверено.
Я верю ему. Вопреки здравому смыслу — верю.
Ворон нежно целует меня куда-то в макушку. Прячусь в его объятиях и постепенно прихожу в себя. Так хорошо и спокойно, что не хочется шевелиться. Вожу пальцами по его обнажённой груди, путаясь в волосках. Его запах. Его тепло. Впитываю как губка. Оно растекается по организму и согревает изнутри, расслабляет.
— Родная, мы всё подлатаем, слышишь? — Павел притягивает меня ещё ближе к себе. — Только закончу со всеми делами. Хочешь на море?
— Не знаю, — дёргаю плечами. — Я там ни разу не была.
— Тебе понравится.
Поднимаю голову и смотрю на него. Изучаю, запоминаю каждую чёрточку, словно он может исчезнуть в любую секунду.
— Поцелуй меня, — тихо прошу я, с трудом поборов робость.
С готовностью выполняет просьбу и накрывает мои губы своими. Точнее, врезается в них и жадно терзает, словно мы не занимались любовью несколько часов назад. Дрожь проходит по телу, а внутри начинается ураган. Мои страхи никуда не исчезли, просто появилось что-то сильнее их. И это «что-то» разрастается внутри подобно лесному пожару, заставляя теснее прижиматься к обнажённому мужчине.
— Ведьма моя, ты играешь с огнём, — хрипло шепчет Павел.
— Я не играю, — смущаясь, тихо смеюсь .
Мне хочется ещё раз испытать эмоции, которые он мне подарил, но боязно.
— Ну, держись, — рычит нетерпеливо и закидывает меня на себя.
— Па-аша, — тушуюсь от неожиданности. Немного не так я себе представляла.
Но Паша не даёт мне опомниться, заполняя собой до основания. Шумно выдыхаю и невольно сжимаюсь.
— Всё хорошо, — мягко прижимает к себе и гладит по спине. — Посмотри на меня.
