Я медленно обернулась, не веря своим ушам. Мне послышалось, он не мог этого сказать. Но весь его уверенный вид, хоть он и стоял ко мне спиной, говорил, что я всё услышала и поняла правильно. Я так же медленно пошла обратно и остановилась в метре от Косова.
Я даю тебе выбор: хочешь - оставайся, хочешь - уходи. Принуждать не в моих правилах, - за все время он ни разу не обернулся и почти не двинулся.
Я заметила, что для него это вошло в привычку, но в какие моменты Макс так делает, я понять не могла. Он сказал, что дает мне выбор, но что здесь выбирать? Если я откажу, Кирилла посадят, если соглашусь, он, возможно, будет свободен, в чем я не очень уверена. Но эта ночь станет для меня самой отвратительной и запомнится на всю жизнь. Моя первая ночь...
Я согласна, - последнее слово далось мне с трудом. Оно никак не хотело сходить с губ, будто ему мешал ком в горле.
Косов обернулся. Только сейчас я заметила, что его рубашка расстегнута до середины. Я ожидала, что он по обыкновению будет нагло ухмыляться, понимая, что одержал победу, но его лицо выражало лишь тень удивления. Подойдя ко мне, он встал напротив и молча впился в меня пристальным испытующим взглядом, будто проверяя, не сбегу ли я, и оценивая серьёзность моих слов. Я бежать не собиралась, и он, видимо, понял это.
Я почувствовала легкое, невесомое прикосновение его пальцев к своей щеке и поежилась. Он тем временем медленно и с несвойственной ему нежностью, следя за передвижениями своих пальцев, спускался по шее к плечу. Костяшки на руке были сбиты в кровь. Хотя я точно помню, что в гостиной с его руками было всё в порядке.Что здесь могло произойти за пол часа?
Я как завороженная стояла и смотрела на его руку, мышцы во всем теле были напряжены. Я боялась поднять на него глаза и боялась пошевелиться. Я волновалась и чувствовала себя неуютно в этой комнате, а ведь ещё утром всё было по-другому. Косов переместил руку с моего плеча на резинку, сдерживающую небрежный пучок у меня на голове, и медленно стянул её. Волосы рассыпались, мазнув кончиками по шее и ключицам, и наполовину скрыли выражение моего лица, отбросив тень. Почему-то от этого я почувствовала себя ещё более неуютно, и, наконец, отведя взгляд, уставилась куда-то в пол.
Он нежно, но настойчиво заставил повернуться обратно и посмотреть на него. В его глазах светилось что-то мне не понятное, что-то, что я не видела в них раньше. Он посмотрел в мои глаза, затем перевел взгляд на губы, на глаза и снова на губы, казалось всё ещё ожидая, что я убегу, а затем начал медленно ко мне наклоняться.
Я знала, что сейчас произойдет, и боялась. Он меня уже целовал, но раньше это была игра на публику, и он заботился лишь о том, чтобы это было правдоподобно, не думая о том, что в этот момент чувствую я.
Сразу же вспомнились слова Инги: "Он был почти груб и думал только о себе, но мне это понравилось".
Будет ли он и сейчас таким же грубым?" - задумавшись, я не заметила, что он остановился буквально в двух сантиметрах от моего лица и выжидательно смотрит на меня. Я не сразу поняла, что ему от меня нужно, но, когда он взял мою похолодевшую ладонь в свою и провел ей по своей щеке, до меня дошло, что все это время я стояла неподвижно, будто окаменевшая. Я, не убирая руки и закрыв глаза, чуть подалась вперед и тут же почувствовала легкий, невесомый поцелуй на своих губах. Он снова разрушил мои ожидания.
Я думала, на этом всё закончится, и собралась открыть глаза, но за первым поцелуе последовал второй, более жаркий и настойчивый. Я почувствовала, как он кончиком языка проводит по моим губам, и, пересилив свой ступор, приоткрыла их. Тут же его язык нашел мой и стал аккуратно, не спеша ласкать его. Я лихорадочно начала соображать, что же мне сделать в ответ, но тело не желало меня слушаться. Казалось, что мы разделены: тело, разум и я сама.
К счастью для меня, Макс переместил свои поцелуи на мою шею. Его губы были обжигающе-горячими, и каждый поцелуй был подобен короткому, жалящему укусу. От шеи он перешел к ключице и к плечу.
Я почувствовала, как одной рукой он приспустил рукав моей туники, а второй коснулся груди и чуть её сжал. С непривычки я поежилась, но покорно стала ожидать, что же произойдет дальше.
Вдруг он остановился и замер. Вначале я не поняла, что случилось, но потом до меня с ужасом дошло - он понял, что я никак не реагирую, что не отвечаю ему. Очень медленно Косов отстранился. Он смотрел на меня, но будто вовсе и не на меня, а куда-то в другую сторону. Его взгляд не был сфокусирован. Ещё медленнее он убрал руки с моего плеча и груди и отошел к окну. Мне сразу же стало прохладно, и я осознала, насколько горячим был Макс. Всё то тепло, которое я чувствовала своим окаменевшим телом, принадлежало ему.
Уходи, - услышала я его голос, снизившийся до шепота. Это слово заставило меня бояться больше, чем действия Косова. Я не могла допустить, чтобы Кир пострадал. Не должна была.
