Я плакала неизвестно от чего, слёзы сами лились из моих глаз. Я хотела, чтобы Макс пришел, и допускала, что могу расплакаться прямо при нем, но не думала, что всё будет так. Это не было похоже на деликатные женские слёзы, которые так часто описывают в любовных романах для женщин за тридцать. Это были самые настоящие некрасивые рыдания с громкими всхлипами и подскакиванием голоса до ультразвука. Меня трясло, как в лихорадке. Я была уверена, что ему неудобно лежать, обхватив меня двумя руками и чувствуя сотрясания моего тела, но продолжала, положив руки ему на грудь, комкать его футболку на особо громких всхлипах.
Ему, скорее всего, не хотелось сейчас здесь находиться, но, тем не менее, он был здесь, успокаивал меня, и я это оценила. Возможно, он не такой уж и плохой, как я о нем думала.
Понемногу я начала успокаиваться, от былых рыданий осталась только дрожь и тихие всхлипывания. Руки, сжимавшие его футболку, расслабились, но я не спешила убирать их. Мне нравилось греть замёрзшие руки о его тело, нравилось чувствовать его тепло, его силу... Он дышал ровно, но я знала, что он не спит, чувствовала, как он медленно гладит меня по голове.
Его тепло понемногу передавалось и мне, веки отяжелели, с каждой секундой мне всё больше хотелось спать, но я не могла. Что-то не давало мне покоя, навязчивая мысль о том, что я что-то упустила, крутилась в голове. Я попыталась напрячь память и восстановить хронологию событий, но мой мозг категорически не хотел воспроизводить те ужасные картины и требовал отдыха. В конце концов, согревшись и успокоившись, чувствуя рядом сильного и способного защитить в любой ситуации человека, я уснула.
Это произошло раньше, чем настойчивая мысль успела оформиться в предложения, полностью идущие в разрез со словами Косова: За то время, что меня несли на руках, я ни разу не разжала пальцев и не отпустила ткань рубашки. Кирилл не мог передать меня с рук на руки.
Макс.
Я вышел и на минуту остановился, чтобы ещё раз полюбоваться, как она спит. Против воли на губах обозначилась улыбка. Пусть она и думает, что меня не было с ней рядом, но она позвала меня, когда ей было страшно, а это уже что-то значит. В любом случае, чтобы Кириллу не было от неё нужно, он это не получит, как и её саму. Я притворил дверь, обернулся и тут же отступил. Передо мной, сложив руки на груди, стоял Антон и хмурился.
Что? - по привычке ощетинился я на его хмурый взгляд.
Что это только что было?
Что ты имеешь ввиду?
Ты прекрасно меня понял. С чего вдруг нежные взгляды, неконтролируемые улыбки и необоснованная агрессия пополам с желанием защищать?
Тебе показалось.
Не думаю.
Я сказал, тебе показалось. - прошипел я, досадуя на то, что не смог сдержаться и Антон это заметил. Я не люблю проявлять слабость, особенно на глазах у других. - Не лезь не в свое дело.
Брат минуту внимательно меня изучал, а затем, развернувшись, направился к лестнице. Остановившись на полпути, он обернулся.
Знаешь, я начинаю понимать, почему от тебя отдалилась вся семья, и догадываюсь, почему теперь ты решил вернуться. Если ты надумаешь, всё ещё можно исправить, я - твой брат, и я могу тебе помочь.
Как-нибудь сам справлюсь. - я обогнал его, при этом толкнув плечом, и направился дальше по коридору.
Я со всем справлюсь сам, я всегда справлялся сам. Чья-то жалость мне не нужна".
Глава 13. Давай попробуем.
Глава 13.Аня.
Я шла по коридору, глядя вниз на свои босые ступни. Было раннее утро, около пяти часов. Слуги должны были встать только через час, на посту была лишь охрана. Несмотря на раннее утро, солнце светило, как летом. Несколько окон были открыты, и залетающие через них со двора пылинки плясали в лучах солнца. Подойдя к двери, я остановилась.
Проснувшись у себя в комнате, я сразу вспомнила о вчерашнем вечере, и о том, что Макс вчера остался со мной. Оглядевшись, я не нашла его рядом. Первой мыслью было, что ситуация с разными комнатами может насторожить всех и сорвать спектакль. Макс, скорее всего, разозлился бы, а мне этого не хотелось. Особенно после того, что он вчера для меня сделал: согласился остаться, привел в чувство и успокоил.
Поначалу, идея прийти к нему в спальню до того, как все проснуться, и поймут, что я там не спала, но сейчас, когда я стояла перед дверьми его комнаты, это уже не казалось такой хорошей идеей.
Но отступать было как всегда поздно, я открыла дверь и вошла. Комната была залита солнцем, на секунду я даже прикрыла глаза, ослепленная ярким светом. Он лежал на кровати, вокруг его бедер несколько раз хаотично была обмотана простынь. Одну руку он закинул за голову, а вторая свисала с края кровати. Волосы спали на глаза. Я тихо подошла к нему, рука сама собой потянулась поправить эти волосы, но, вспомнив, к чему это привело в прошлый раз, я отдернула её и окончательно уверилась, что прийти сюда было глупой идеей.
