Видимо у Малышева тоже сил поубавилось, потому что мне чудесным образом удаётся нанести ногой удар по причинному месту и, схватив сумку по пути, почти ползком добираюсь до ванной комнаты, закрываю дверь на замок.
Дрожащими руками ищу телефон, перед глазами плывёт от бессилия и потери крови. Набираю номер экстренной спасательный службы и нервно смеюсь, нарываясь на чертов автоответчик, который начинает задавать долгие вопросы, а времени у меня в обрез. Ещё пару ударов в дверь и моя песенка будет спета, в этот раз уже навсегда.
– Максим!!!!!! – ору в трубку, когда мужчина отвечает.
– Марина Сергеевна?! – слышу Катин голос в ответ и медленно опускаюсь на пол. – Что-то случилось?
– Катя, где Максим? Ты можешь его позвать к телефону? – говорю уже спокойно, не обращая внимания на мощные удары в дверь, которые без остановки наносит Владимир.
Даже если сейчас мужчина ответит и броситься ко мне на помощь, он всё равно не успеет. Вова ворвется ко мне через считанные секунды и сделает со мной всё , что захочет, сил больше сопротивляться нет.
– Максим в ванной. Сказать, чтоб перезвонил Вам?
– Нет. Просто передай ему, чтобы вызвал полицию на мой адрес и ещё… скажи, что я люблю его.
Реакцию и дальнейшие вопросы Кати я уже не слушаю, отбрасываю телефон, поднимаюсь на ноги и беру с полки станок для педикюра. Достаю из него лезвие и, не думая больше ни секунды, полосую запястья как можно глубже, чтобы это скорее уже закончилось.
– Дура!!! – слышу рев Владимира, и падаю в его объятия, погружаясь в темноту, видя перед глазами Максима, его взгляд, его улыбку, но вскоре и это видение расплывается, становится тихо, спокойно и… пусто.
Я умерла?! Тогда почему глаза режет от этого невыносимо яркого света?! И до боли знакомый запах лекарств щекочет ноздри. Есть правда ещё что-то… Аромат морского бриза и лайма… Максим…
Зажмуриваю глаза, потому что больно и всё равно ничего не видно. Сил шевелиться нет и всё, что я могу – это издать тихий, слегка хрипловатый стон. Во рту неприятно и сухо. Я практически не чувствую своего тела, словно сознание отделилось от него.
– Марина?! – слышу сквозь небольшой шум в ушах тихий обеспокоенный голос Максима и сотрясаюсь в немых рыданиях. – Успокойся пожалуйста, милая. Всё позади. Вот, попей немного.
К губам прикасается холодная влажная трубочка, и я начинаю жадно пить воду через неё.
Через немного снова пробую открыть глаза и уже могу различить склонившийся надо мной мужской силуэт. Мне не надо видеть кто это, я это итак знаю, осознаю это всем сердцем.
– Ты потеряла много крови, но врачи смогли спасти тебя. Тебе сделали укол обезболивающего, поэтому некоторое время ты не до конца будешь чувствовать своё тело. Главное лежи и отдыхай, набирайся сил.
Мужчина гладит меня по волосам, стирает с моих щёк слезы, а их становится только больше, потому что я рада, что он снова спас меня. Не знаю почему, но уверена, что это сделал именно он.
– Влад… Владимир… – говорю, еле шевеля ещё не до конца слушающимся языком, и наконец могу чётко увидеть лицо Максима. Оно осунулось, глаза красные, очерченные огромными синими кругами от усталости.
– Он в участке, даёт показания, но уже скоро его переведут в отделения для душевнобольных.
– Хорошо. Как? Как я здесь оказалась? – спрашиваю, оглядывая свои перебинтованные руки.
– Я вызвал полицию и примчался к тебе так быстро, как смог. Пока ехала скорая, я постарался сделать всё возможное, чтобы остановить кровь и не дать тебе уйти от… от меня насовсем.
Максим поднимается на ноги, отворачивается и отходит к окну, оперевшись о него лбом.
– Когда увидел тебя у него на руках всю побитую и в крови, думал сам лишусь рассудка. Я готов был убить его и я бы так и сделал, только времени на это не было, нужно было спасать тебя. Этот трус сбежал, даже не попытавшись помочь, исправить или хоть что-то объяснить!
Голос Стрельцова дрожит, и я всем своим нутром ощущаю, как ему сейчас тяжело и больно, потому что понимаю, застав я его в таком состоянии, точно бы умерла от разрыва сердца.
– Максим… – хочется успокоить его, прижать к груди , обнять крепко-крепко и никогда не выпускать из своих объятий .
– Это он?
– Да… – лишних объяснений не надо, мы прекрасно понимаем, о чем в данный момент говорим.
– Бл*ть… – хрипит мужчина и, не сдержавшись, отфутболивает стоящий рядом стул в сторону. – Извини… – берет себя в руки, вероятно видя мои испуганные глаза.
– Не надо извиняться. Я сама виновата. Вместо того, чтобы подумать о своей безопасности сгорала от ревности, на которую вообще не имею права.
Максим подходит ко мне и присаживается на край постели, аккуратно взяв меня за руку.
– Я честно думал, что оставив тебя в покое, сделаю лучше для тебя. Ты ведь просила об этом, а потом я увидел вас с Малышевым в коридоре и… и решил не давить на тебя, позволил сделать выбор самой. Если бы я знал, что это всё так закончиться… Прости меня .
Мой любимый смотрит на меня глазами полными сожаления, боли и слез. Я знаю, он понимает, как мне сейчас тяжело и я понимаю, как не легко ему.
– Я просто запуталась, тот поцелуй…
