Если бы она понимала, что делает, на что толкает.
– Давай, – говорит, – отомстим этому чурбану бездушному.
Уговаривать меня не пришлось. Если женщина просит…
Теплоход я с первой попытки без лоцмана загнал, да так удачно, что хватило трёх манёвров, чтобы разгрузиться…
В кулак. Испугался я поначалу: как бы чего не вышло.
Для серьёзных отношений пока не созрел.
Я ведь не напрашивался. Само собой это недоразумение материализовалось в реальные действия. Люська, мать её ети, спровоцировала. Хотя, баба – она и есть баба. Что с неё возьмёшь. Природа намеренно таким образом всё устроила, чтобы надёжно обездвижить жертву в момент схода девственного судна со стапеля, чтобы она в кому впала. Сперматозоиду нужно время, чтобы найти в полной темноте возлюбленную свою клеточку, уговорить сдаться и получить прописку.
Я не дремал, предотвратил неминуемое крушение. На кой чёрт мне девчонка с брюхом.
Однако дальше события развивались по не зависящему от меня сценарию.
Ей, видать, процесс слияния, усиленный нервной дрожью, понравился. Наверное, даже слишком.
После второго тайма я тоже во вкус вошёл. Мне даже понравилось, что самому ничего делать не нужно, лежи – балдей.
Ворота узкие. Судно входит со скрипом. Самое то, что нужно.
Мы уже вроде как родные. Ни грамма не стесняемся: обдуманно тренируем сноровку. В браке этот навык может пригодиться.
Прыгает она классно, выкладывается на всю катушку. Сиськами трясёт – аж сердце замирает. Такого блаженства прежде никогда не испытывал.
Тысяча и одна ночь. Чем дальше, тем интереснее…
И тут этот треклятый звонок: как плевок в душу.
Нашёл женишок, когда вспомнить о прошлогоднем снеге.
Я его невесту вроде как приватизировал. Моя теперь добыча. Глотку перегрызу за такой приз.
– Что-что, замуж, – испуганно взвыла Люська, – любишь, жить без меня не можешь? А вчера мог. Федька, негодяй, ты в своём уме? Я же… в командировке я. Завтра встретимся – поговорим, обсудим.
В этот момент ходовую турбину у меня распёрло и затрясло.
Растерялся я на волне негодования: как же так, Люська со мной, а договаривается с каким-то Федькой в самый ответственный момент
Выброс якоря и последующее волнение стихии получилось убойным. Такое раз в жизни бывает.
Люська напряглась, почувствовав взрывной оргазм, и заорала прямо в трубку, – а-а-а, твою ма-а-ать… ну ты и придурок!
Не знаю, что этот Федька Люське втирал, но она с достоинством принцессы крови ответила, – нашёл время отношения выяснять. Я из-за тебя порезалась, – а сама кончает очередями, с дикими спазмами и дальше орёт, вцепившись левой рукой в мои волосы, словно оторвать решила.
Надо же такую выдержку иметь, чтобы в критической ситуации найти, что сказать.
Отдаю должное, преклоняю голову. Даже я бы поверил в её искренность.
Скинул Люську с себя, смотрю на неё, как Ленин на буржуазию.
Это же выдумать нужно: на агрегате верхом сидит и замуж за кого-то другого выходит.
Долго не думая, отвечает она трубке, – согласна я, любимый, согласна, – сама левой рукой добывает из священных недр тёплый коктейль из живой органики.
Я, выходит, совсем не у дел, таблетка от депрессии – не более того.
Между тем Люська отбросив с раздражением телефон в неизвестном направлении
цепляется мне в лицо обеими руками.
Еле оторвал, заразу. Сама виновата, а на мне отыгрывается.
Не знаю, кто из нас двоих, я или Федька, больший лопух, но мне как мужчине тоже обидно: зря успокаивал. За свою доброту ещё и по мусалам получил.
Оригинальнее ответа на предложение руки и сердца я в жизни не слышал. И не видел.
Кричу Люське злорадно, – поздравляю с помолвкой! Ну ты и… фрутелла, ягода малина, блин! Чур, я свидетелем на свадьбе буду.
Прикалываться я люблю.
За что меня Люська пнула ногой, по которой стекали отвергнутые организмом сперматозоиды – я не понял.
– Рожать, – спрашиваю, – будем или аборт сделаем? Могла при желании соскочить.
Она в рёв.
Пришлось опять успокаивать.
Сами понимаете как.
Теперь мы не стеснялись. Семь бед – один ответ. Получился вроде как девичник перед замужеством.
Мамочки, такой агрессивной девчонки у меня ни до, ни после не было: буквально до донышка высосала физиологические возможности вместе с мозгом, который плавал на простыне липкой лужицей.
Что же она вытворяла, как злилась.
Подробности я опущу, а вот ощущения: как в последний раз. И не я её, куда там, она меня.
Под конец было желание от такой назойливости спрятаться, да куда там. Наверное, от радости старалась.
Даже проводить Люську у меня сил не хватило.
Едва инвалидом меня не сделала. Зато спал целые сутки как убитый.
На свадьбе я был шафером.
Люська мне в качестве отступного такую свидетельницу подогнала – закачаешься.
А ревновала… страсть.
Ну, нафига замуж-то выскочила?
