— Можем пасту. Я сейчас купила макароны, фарш и овощи.
— А у меня сыр есть. Можем еще салат настрогать, — добавила Соня. — Десерт тоже с меня. А какой я чай привезла!..
Мы управились за полчаса и пошли есть к Соне — у нее соседка то ли заболела, то ли просто не приехала, но жила она пока одна. Я ей немного позавидовала: никто ее не будит в половину шестого утра и не мучает жутким рингтоном до шести сорока.
— Слушай, — обратилась ко мне Соня, едва мы закончили с пастой и принялись за чай с покупным пирогом, — а ты знакома с Тарзан-Липучкой?
Я чуть ли не подавилась куском сдобы.
— Тарзан-Липучка? — откашлявшись, переспросила я. — А откуда ты знаешь?..
— Ну, оттуда, где и весь институт, — не растерялась третьекурсница. — Тамилову всегда называли просто Липучкой, но сегодня, судя по описанию девчонок, именно ты дала ей новое прозвище. Очень говорящее. Отличное, но…
Она замолчала, замявшись.
— Но что? — поторопила я ее. Я до сих пор находилась немного в шоке. Как одна моя случайная фраза могла так быстро разлететься по всему институту?! У меня не было цели обидеть прилюдно Тамилову, я вообще не хотела, чтобы наше с девчонками прозвище кто-то услышал!
— Но она волочится очень давно за Максом и может попросить у него помощи. Ты его, наверное, еще не видела. А Картер может доставить очень большие неприятности, и я хочу предостеречь тебя.
У меня в горле пересохло, а пальцы похолодели, и я поспешила согреть их, обняв свою кружку с чаем.
— А что за Картер? — сделав как можно более удивленный тон, поинтересовалась я. — Иностранец?
— Не совсем, — Соня тяжело вздохнула. — У него, кажется, отец русский, а мать американка. И он мой одногруппник.
— То есть ты хочешь сказать, что какой-то третьекурсник имеет возможность сделать что-то плохое и ему за это ничего не будет? — насмешливо произнесла я. Что за бред? Картер и гроза всего института?
— Это я и хочу сказать, — в отличие от меня, девушка говорила серьёзно. — Ты просто его не знаешь, Кать. Он запросто устроит мордобой, покалечит человека, и все закроют глаза на это. Такое уже происходило.
Затем она понизила голос, словно Макс стоит под дверями и подслушивает, чтобы покарать тех, кто говорит о нем неподобающе:
— Еще парни считают, что он из одной из группировок. Ну, бандитских.
Я еле сдержала смешок. Приехали. Макс-бандит, проблемы из-за слухов… Что еще? Нет, они, конечно, с Костиком воротят дома какие-то дела, но чтобы состоять в группировке? Это что-то за гранью.
— Но он красивый, сволочь. Девчонки сохнут по нему, несмотря ни на что, только мистером Ледышкой позволено любоваться и томно вздыхать на расстоянии. Потому как безопаснее.
Я скептически посмотрела на Соню и она, рассмеявшись, заметила:
— Ну а что? На первом курсе он мне мне тоже понравился. Пока я не встретила своего Лешу. Ну, и не узнала побольше о Ледышке, тогда симпатия прошла мгновенно.
— Мне сложно в подобное поверить, — пожала плечами я. — Но с Тамиловой, конечно, нехорошо вышло. Я и не думала, что все получится… так.
— Даже если не веришь, все равно будь осторожна. Мало ли, Кать…
Я ей лишь кивнула и первая поднялась, чтобы убрать посуду. В голове никак не укладывался тот образ Картера, который видела Соня. Макс умело причинял боль словами, да, но затем он же первый оказывал мне помощь в случае надобности. Я ни за что не поверю в то, что парень участвует в черных делишках.
Остальные дни пролетели быстро, но достаточно сложно. Огромное количество информации, которое навалилось уже первые дни учебы, никак не хотело помещаться в моей голове, но я очень старательно занималась и разбирала все темы, если не успевала за профессором, сама. Мы так же с Соней вместе готовили, продолжали общаться, но далее ситуацию с Тамиловой не обсуждали, пока моя соседка вела со мной холодную войну.
Я ждала пятницу как дети ждут заветный подарочек от Деда Мороза. Честно. Я ведь желала выбраться из своего провинциального городка, но сейчас меня туда тянуло со страшной силой. В родное спокойствие. Москва очень мобильный и многолюдный город, и я в нем еще не сориентировалась.
Все полтора часа пути я думала, как сварю кофе в нашей просторной кухне, как встречусь с подругами или вообще позову их к себе. Но затем вспомнилось, что девочки разъехались, и осталась только Нэля. Вот они, первые проблемы взрослой жизни.
Добравшись до дома, я замерла у ворот, глядя на соседскую машину. Мужчина, сидевший за рулём, приветливо улыбнулся и махнул мне рукой, чтобы подошла. Павел Алексеевич всегда относился ко мне хорошо, я бы даже сказала, как к дочери, поэтому никаких внутренних катастроф в его присутствии не испытывала как в случае с его сыном.
— Привет, Катюш. Как первые дни учёбы? — мужчина, всегда одетый с иголочки, вышел из машины и окинул меня взглядом знакомых серых глаз. Я знала, что временами они могут быть такими же холодными, но не когда его внимание было обращено на меня.
— Спасибо. Прекрасно. Оказывается, мне повезло: я буду учиться с Максом в одном институте.
Павел Алексеевич по-доброму усмехнулся.
