— Это единственные шутки, Картер, которые ты не можешь воспринимать. Думаешь, до меня не доходит, что это наигранная реакция? Угомонись уже. Я не приглашаю в свою постель. Мои детские чувства давно угасли.
Не знаю, почему я перешла на язвительный тон и зачем дерзила. Просто захотелось выплеснуть все то, что накопилось, но даже подобным способом не получилось освободиться. Я ощущала внутри себя столько лишнего, и это неподъемным грузом ложилось на плечи и тянуло вниз.
Побить подушку, что ли? Или эффективнее будет покричать в нее?
С такими глупыми мыслями в голове я и поднялась в свою комнату, делая вид, что будто не ощущаю пристальный взгляд, впивающийся в лопатки сотнями копьев изо льда. Не ему же одному выводить меня из себя?
В спальне я бросилась на постель, закуталась в свое любимое пушистое одеяло и взялась за телефон. Надо бы написать Соне, что доехала, и предложить Нэле встретиться, раз я в родном городе.
Как только я вошла в мессенджер, отреагировал брат:
Следом пришло ещё одно сообщение:
Закатив глаза, напечатала ответ:
Послала ему стикер с высунутым языком и перешла в диалог с подругой.
Утро бывает разным: неудачным, серым, будничным, рутинным, но, кажется, почти никогда добрым. Мало того, что я не выспалась, так еще и подарочек в виде Макса, который не спешил валить к себе и вальяжно устроился на диванчике, радовал глаза до такой степени, что те уже дергались.
— И чего ты добиваешься на этот раз? — устало задала я вопрос, добавляя в турку сахар.
— Завтрака, — нагло заявил парень. — В том, что я здесь, виновата ты, поэтому выкручивайся как хочешь.
Я просто опешила от его слов и, зло поставив на огонь джезву, повернулась к нему:
— Я?! Ты еще скажи, что я дала тебе дубинкой по голове и потащила в машину! Даже не знала, что ты настолько безвольный.
Он и бровью не повел и так же спокойно произнёс:
— Нет, но ты совершила то, из-за чего у меня не осталось другого выбора.
Настроение испортилось оканчательно. События пятничного вечера я старалась забыть. Закрыть глаза и сделать вид, будто ничего не произошло. Выпила, связалась с не самой лучшей компанией, получила нагоняй от Картера — все в пределах нормы. Самообман, понимаю, но… Но это лучше, чем сгорать каждый день от уколов совести в бессмысленных "а если…".
— Ты видишь на мне значок "Макдональдс"? Или "Бургер Кинг"? — выдохнула я, открывая холодильник и рассматривая полупустые полки. Ну, мыши еще не вешались, пожалев остатки еды, но определенно уже в поисках крючка и мыла с веревкой.
— Не отвлекайся, — посоветовал Макс. — К сведению: я не фанат горелого, это Костя у нас извращенец и может грызть целую неделю прожаренный до угля десерт.
Моя ладонь, что взялась за ручку турки, дрогнула, и несколько капель обжигающего напитка попала на кожу. Зашипев от боли, отложила джезву и…
— Как же ты меня бесишь, Кэти, — раздалось над ухом, и мои запястья сжали сильные пальцы.
Картер подтолкнул меня к раковине своим телом и открыл холодную воду раньше, чем я сумела хоть как-то отреагировать.
— Говорил же, чтобы не отвлекалась. Ты вообще следишь за тем, что делаешь?!
Его горячее дыхание касалось шеи, и я не могла сказать, где пекло больше. От чего у меня ожог? От него или же от кофе? Что больше всего ранит меня? Его слова или же весь остальной мир?
Под слоем искусственно нарощенной пыли, что скрывает мои истинные чувства, бьётся одно давно позабытое. Я никогда не собью с него сухую грязь. Никогда не освобожу из тисков застывшей во времени ненависти. Буду равнодушно наблюдать, как оно извивается в агонии, и ждать момента, когда в очередной раз обессиленно опустится на колени. Оно может сколько угодно поднимать голову, но я никогда не позволь ему выбраться наружу и вновь меня изувечить.
— Отпусти, — проговариваю ровным тоном, наблюдая, как большие пальцы Картера поглаживают кожу на моих запястьях. — Я в состоянии сама о себе позаботится.
— Ты не в состоянии даже кофе сварить без травм, Кэти, — шепчет он, поднимая со дна мурашки, рванувшие по моей спине.
