Он кладет свои руки поверх моих, так, чтобы я прекратила мучать свою бедную толстовку. Его крупная ладонь, нежно обхватив моё запястье, начинает продвигаться чуть вверх, приподнимая край рукава. Подушечки пальцев медленно поглаживают мою бледную, по сравнению с его, кожу именно в том месте, где мы проверяем пульс, будто маленькое сердце бьётся под кожей.
— Что это? — сначала не понимаю его вопроса.
Проследив за его взглядом, понимаю, что Дементор пристально разглядывает моё тату чуть выше запястья.
— Ласточка… — он берёт мою левую руку и немного приподняв её, проходится пальцами по контуру татуировки, создавая новые стайки мурашек на моей коже.
— Красивая, — тянет он задумчиво.
Именно в этот момент мне хочется рассказать ему больше, довериться ему.
— Сделала в шестнадцать лет…
— Почему именно ласточка? — поднимает глаза на меня, я вижу, как в напряжении вздымается его грудь.
— Так папа называл меня в детстве. Я всегда ходила с длинным гладким, чёрным хвостиком, как у ласточки. Вот папа и звал меня — моя ласточка.
Неожиданно рука Глебова перемещается на мою щёку повторяя практически невесомые движения на запястье несколько секунд назад. Мы сидим непозволительно близко друг от друга. Немного приподняв мой подбородок он смотрит мне прямо в глаза. И то, что сейчас отражено в них, я не видела у него ни разу в жизни. Ласка. Трепет. Забота, Беспокойство. Желание. Дементор сокращает расстояние между нашими лицами, и я чувствую его горячее дыхание на своих губах. Сейчас меня совершенно не волнует, что мы сидим в людном месте, возможно, на нас уже кидают недовольные взгляды посетители.
Саша подается вперед, одной рукой обнимая меня, вторая скользит по моей шее и зарывается в моих волосах. Я чувству прикосновение его теплых губ, пугаюсь и инстинктивно пытаюсь отстраниться, но он не дает мне это сделать.
Но пугает меня сейчас не его близость, а реакция моего организма на его прикосновения. Внизу живота закручивается тугой узел. Медленно раздвигая мои губы, он проводит по ним своим языком, становится неприлично влажно, я задыхаюсь от эмоций, которые сейчас испытываю. Не хочу прекращать эту сладкую пытку, и сама подаюсь немного навстречу, поцелуй углубляется, мы пробуем друг друга, его слюна смешивается с моей. Становится так жарко… Язык проникает в мой рот, аккуратно исследуя его, и тут Сашу срывает. Из нежных, практически невинных поцелуев, они перерастают во влажные, жаркие и страстные. Внизу начинает сильно пульсировать. Я цепляюсь за его широкие плечи, чувствую, как под пальцами его мышцы напрягаются и становятся натянутыми, как струна. Руки Дементора вовсю хозяйничают на моей талии, спине…
Как будто он хочет заклеймить всё моё тело своими горячими прикосновениями. Нырнув под край толстовки, пальцы касаются кожи на пояснице и от этих прикосновений у меня получаются ожоги. Вернув ясность сознания на секунду резко отстраняюсь. Так нельзя. Это неправильно. Его глаза затуманены, мгновение и он возвращается в реальность.
— Прости, я не сдержался, — его голос хриплый, говорит практически шёпотом.
Я не нахожусь с ответом. Все еще остро переживаю эти моменты у себя в голове. Губы слегка припухли и пульсируют.
Если бы не это место, люди, которые сейчас вокруг нас, как далеко бы я зашла? Как много ему бы позволила? Остановила бы его? Осознание меня пугает — я бы не стала останавливать…
Валерия
Закрыв наш счёт, выходим из кафе. После нашего спонтанного поцелуя, мне так и не удалось попробовать этот хвалёный борщ. Кусок в голо просто не лезет. Практически сразу попросила отвезти меня домой. У меня больше нет сил находится рядом с ним.
Сажусь на пассажирское сиденье и сразу отворачиваюсь к окну. Он не давит, не пытается начать разговор. Сам варится сейчас в своих мыслях и наверняка уже жалеет об этом порыве.
Совесть сжирает меня изнутри. Как я могла допустить такое. Это для меня вообще не приемлемо. Рядом с ним мой мозг не готов нормально функционировать, я же прекрасно знаю, чем заканчиваются такие посиделки с Глебовым. Это же просто ходячий пример бабника, в самых лучших традициях. Хочется забыть всё, стереть из памяти, но я наоборот воскрешаю каждое прикосновение и кажется ощущаю это физически.
Вывод — от Дементора надо держаться подальше, так будет лучше, в первую очередь для меня.
В голове вообще не укладывается та информация, которой поделился со мной Глебов. Допустим, у папы были недоброжелатели, но мне совсем не хочется верить, что всё это случилось из-за бизнеса. Потому что, не будь у папы завода, возможно, он был бы сейчас жив.
Холодный пот катится по моей спине, от этого ощущения становится неуютно и холодно, как будто я сейчас вышла в промозглую погоду из дома, где на улице не больше ноля в одной футболке и шортах.
Если это так, то я уверена, человек, который хотел убрать папу, вряд ли сидел за рулём той машины. И скорее всего живёт сейчас и процветает. Насколько надо быть жестоким, чтобы провернуть такое. И кем был тот, кто сел за руль, понимая, что это его последняя поездка.