– Ты что? – перебивает, наклоняясь так близко, что наши губы почти соприкасаются. – Убьешь меня? Сбежишь снова? Ты уже пробовала, Элиф. И где ты теперь? Здесь. В моем доме. В моих руках.
Я задыхаюсь от ярости и страха, но не даю себе отвести взгляд.
Его глаза – темные, бездонные – смотрят прямо в душу, и я ненавижу себя за то, что часть меня замечает, как они красивы. Как он красив и опасен.
– Ты не удержишь меня, – шепчу, но голос дрожит, готовый выдать слабость. – Я найду способ. Всегда нахожу.
Амир улыбается, но эта улыбка – не теплая, а острая, как лезвие.
И вдруг, без предупреждения, он целует меня.
Губы горячие, жесткие, они впиваются в мои с такой силой, что я теряю дыхание. Пальцы сильнее сжимают щеки, лишая возможности двигаться, он забирает мой воздух, мою волю.
Этот поцелуй – не ласка, а наказание, требование подчинения. Я задыхаюсь, но гнев вспыхивает ярче, и я кусаю его, сильно, чувствуя вкус крови на языке.
Амир отстраняется, глаза вспыхивают яростью, но в них мелькает что-то еще – удивление, может быть, даже восхищение. Он касается губ пальцами, замечая кровь, его улыбка становится шире, почти дикой.
– Ты кусаешься, – в голосе смесь гнева и удовольствия. – Хорошо. Это будет интереснее чем я думал.
Тяжело дышу, щеки горят от его прикосновений, в горле застревает ком. Хочу кричать, ударить его, но взгляд мужчины держит как цепи. Он отступает на шаг, но его присутствие все еще давит, как тяжелый камень.
– Ты будешь жить здесь, – голос Амира снова становится холодным, деловым. – До свадьбы. Мои люди проследят, чтобы ты не сбежала. И если ты еще раз решишь обратиться за помощью, – он делает паузу, глаза темнеют, – тот, кто тебе поможет, будет кормить рыб в Босфоре. Как твой друг Мехмет.
Замираю, слова бьют, как молния.
Мехмет. Нет. Он не мог.
Сердце сжимается, на миг я теряю контроль – слезы жгут глаза, но я моргаю, чтобы прогнать их. Не могу показать слабость. Не перед ним. Но внутри все рушится.
Мехмет. Мой друг, человек, который рискнул ради меня. Если Амир говорит правду, если он…
– Ты лжешь, – шепчу, но голос дрожит, выдавая сомнение. – Ты не посмеешь.
– Не посмею? – Амир наклоняет голову, взгляд режет, как нож. – Ты плохо меня знаешь, Элиф. Я не угрожаю впустую. Твой друг заплатил за свою глупость. И ты заплатишь, если продолжишь играть против меня.
Хочу кричать, но горло сжимает боль. Мехмет. Его лицо – доброе, с ямочкой на щеке – вспыхивает в памяти, и я чувствую, как пол уходит из-под ног.
Нет. Он не мог.
Но Амир не лжет – я вижу это в его глазах, в его холодной, уверенной улыбке. Он уничтожил моего друга, чтобы показать мне, что сопротивление бесполезно.
– Ты чудовище, – шепчу, голос ломается. – Ты не человек. Ты…
– Я тот, кто выигрывает, – перебивает Амир, тоном острым, как сталь. – И ты научишься это принимать. Или потеряешь больше, чем одного друга.
Он разворачивается, шаги гулко отдаются по мрамору. Стою, прижавшись к стене, чувствуя, как холод мозаики проникает сквозь одежду. Мое тело дрожит, но я не позволяю себе упасть.
– Уведите ее в комнату! – приказывает Амир, не оборачиваясь, его голос эхом разносится по холлу. Двое мужчин в черных рубашках появляются из тени, их лица пусты, как у статуй. Они подходят ко мне, но я поднимаю руку, останавливая их.
– Я сама пойду.
Не дам им тащить меня, как жертву. Пусть Амир думает, что сломил меня, но он ошибается. Я не сломлена. Я зла, напугана, разбита, но не сломлена.
Мужчины обмениваются взглядами, но отступают. И за ними по коридору, чувствуя, как каждый шаг отдается в груди. Амир исчез за поворотом, но его присутствие все еще витает в воздухе, как яд.
Я ненавижу его – за Мехмета, за Лейлу, за отца, за то, что он заставляет меня чувствовать себя слабой. Но больше всего я ненавижу себя за тот миг, когда его поцелуй, жесткий и властный, заставил мое тело дрогнуть.
Это было не желание – нет, я не могу его желать. Это была искра, короткая и опасная, которая вспыхнула и тут же утонула в гневе.
Коридор тянется бесконечно, мозаики на стенах сменяются резными панелями, а люстры над головой бросают холодный свет. Иду, держа голову высоко, но внутри бушует буря.
Мехмет. Если он мертв, если Амир говорит правду, то я никогда не прощу себе. Он был моим другом, человеком, который поверил в меня, рискнул ради меня. А я подвела его.
Мужчины останавливаются у тяжелой деревянной двери. Один из них открывает ее, жестом указывая войти. Шагаю внутрь, не глядя на них. Комната большая, с высоким потолком и окном, выходящим на Босфор.
Кровать застелена шелковым покрывалом, на столе стоит ваза с белыми розами, но это не комната – это клетка. Красивая, дорогая, но клетка.
Дверь за мной закрывается, ключ поворачивается в замке. Подхожу к окну, смотрю на воду, которая блестит под утренним солнцем. Где-то там, в этом городе, Мехмет, возможно, уже мертв.
А я, стою на краю пропасти, где каждый шаг может стать последним.
Амир
