– Роди мне детей… – эта фраза звучала не как приказ, а скорее, как просьба. Паша легонько коснулся костяшки моего большого пальца губами и не отрывая от меня взгляда, от которого переворачивалась моя душа, продолжил. – Стань хозяйкой в нашем доме, – поцеловал костяшку указательного. – Стань моей любовницей, – коснулся губами костяшки среднего пальца. – Моей женой… – коснулся костяшки безымянного пальца и надел на него кольцо, которое село как влитое. Паша поцеловал костяшку мизинца и выдохнул хрипло. – Выходи за меня?
Дыхание перехватило, и я смогла только кивнуть, потому что слишком сильно эмоции крыли. Суворов потянул меня на себя и усадил на колени, а я поняла, что снова плачу чисто по-бабски. А на душе счастье.
– Я не знаю, как ты это делаешь, но с самой первой минуты как я увидел тебя, сам не свой стал. Наверно это и есть любовь… – Суворов взял мою руку в свою и коснулся ладони губами. – Потому что именно здесь ты держишь мое сердце. С самого начала держала. И до сих пор не отпустила. И пообещай, что никогда не отпустишь…
– Паш, – прижалась к любимому и прикрыла глаза, впитывая в себя ощущение его горячих сильных рук, что сжимают будто я его спасение. – Я люблю тебя… И я хочу стать твоей женой, только пожалуйста…даже после того как я сменю фамилию, зови меня как раньше?
Суворов откинул голову и рассмеялся, а я ткнулась в его шею носом и прикрыла глаза.
– Как скажешь, любимая… – забылся, но тут же исправился. – Как скажешь… Журавлёва….
