Ярослава морщится, услышав эту фразу.
— Не знаю как. Мое дело предупредить, — она дописывает заявление, ставит жирную точку и протягивает инспектору, — вот, пожалуйста. Мои данные у вас есть. В любой момент могу придти на дачу показаний.
Потом оборачивается к адвокату:
— Мне потребуются ваши услуги.
— Всегда пожалуйста, — Артем Вениаминович сдержано склоняет голову, в качестве согласия, — я готов приступить сегодня же.
— Отлично.
— Вы же родные, — снова подает голос ее отец.
— Ты сам-то в это веришь? Родные? — жестко усмехается она, — чтоб быть родными мало иметь одного общего родителя. Надо что-то большее. А вот этого у нас как раз нет. И я даже не буду врать, что мне жалко.
— Сейчас период сложный, но мы все равно семья. Я уверен, что со временем все забудется.
— Зря. Я не собираюсь ничего забывать. С меня хватит. Я ее посажу, — холодно произносит Ярослава, — на сколько смогу. Да хоть на пятнадцать суток упеку. И не дам замять эту историю.
— Ясь, ты понимаешь, что это значит? Какое это пятно на ее репутации? У нее же работа, контракты.
— А ты ей, про мою репутацию вчера сказал? Или из виду этот вопрос упустил?
По смущенному лицу понятно, что ничего он не сказал.
— Она же избитая пришла. Сказала, что это ты…
— Понятно, — криво усмехается Яська, — как всегда решил, что я девочка сильная и справлюсь сама? Ну что ж, ты прав. У меня будет адвокат, который камня на камне от ее репутации не оставит.
— Яська! — рявкает отец, — прекрати немедленно.
— Дома, на своих девочек орать будешь.
— Ты тоже моя девочка.
— Пап, я давным-давно сама по себе. У тебя есть тетя Лена, которая из тебя веревки вьет, Оленька, которой надо в попу дуть и прихоти исполнять. Вот с ними и развлекайся, я больше к вам ни ногой и очень надеюсь, что вы тоже не станете лезть на мою территорию. По крайней мере насчет Ольги я приложу все усилия.
У Чернова даже лысина становится серой, когда он понимает, что Ярослава не отступит. А еще он прекрасно знает, что у него умная и сильная дочь, которой по плечу все. Даже засадить свою сестренку.
— Сразу говорю, откупиться не получится. Договориться тоже. Можешь сколько угодно меня ругать. Мне все равно. Если тетя Лена сунется — я ее пошлю, если Оля начнет верезжать — тоже пошлю. О том, что мы семья вы все вспоминаете только когда вам что-то надо.
— Кстати, о семье, — протягиваю ему тонкую папку, — это вам. Почитайте на досуге, может быть, натолкнет на определенные мысли. А нам пора, извините.
Беру ее под руку и веду прочь из этого мрачного места. Нам пора домой.
Мы выходим из участка, прощаемся с Власенко и идем к машине. Яська задумчива и спокойна. Я чувствую, как подрагивают ее пальцы в моей ладони.
— Как ты себя чувствуешь?
— Все отлично.
— Не обижали? — этот вопрос волнует меня больше всего.
— Нет. Меня вчера что-то разморило, и я проспала всю ночь, как младенец.
Зашибись, я значит по городу метался, людей на ноги поднимал, а она дрыхла. В обезьяннике. Невероятная женщина. Обожаю.
— Что в той папке, которую ты сунул отцу? — интересуется она, когда мы уже садимся в машину и едем домой.
— Безопасники, которые работали над твоим вопросом, копнули немного, пытаясь выяснить, что это за Оленька такая и какие у нее связи.
— Что нашли?
— По ней? Ничего особенного. Пустышка. Зато у твоей мачехи обнаружились подозрительные счета. Очень сомневаюсь, что твой отец дает ей столько денег на карманные расходы. Ребята не разбирались в чем там дело, такой задачи перед ними не стояло, но я уверен, что хитрая тетя Лена потихоньку прибирает к рукам все папино хозяйство.
Яська злится. Я жду, что она сейчас начнет кричать и обрывать телефоны, в поисках справедливости, но она снова меня удивляет. Жмет плечами и равнодушно произносит:
— Пусть сам разбирается. Ты дал ему зацепку, дальше его заботы. Если не дурак — поймёт, что к чему и наведет порядок. Если нет — то сам виноват. Я готова его поддержать и помочь во всем, но только если он сам начнет действовать. А биться головой об стену и быть при этом «неблагодарной дочерью, мешающей папе спокойно жить» я больше не хочу. Мне есть чем заняться.
Все, девочка окончательно отступила от своей горе-семейки.
— Думаешь, я не права? — пытливо смотрит на меня.
— Я думаю, ты в праве поступать так, как считаешь нужным. Я поддержу любое твое решение.
— Спасибо, — рассеянно улыбается она, а потом вздыхает и горестно выдает, — не верю, что говорю это, но поехали в макдак. Я хочу большую булку с котлетой и чего-нибудь острого. И пирожок. Лучше два. И…
— Я все понял, — смеюсь, выворачивая руль в нужную сторону, — кто-то решил объесться гадостью?
— Да, — с воодушевлением кивает она, — а по дороге домой заедем в магазин. У меня целый список того, что мне хочется.
Я готов весь мир к ее ногам положить, но придется начать с малого.
Время все так же бежит вперед, не задумываясь над нашими проблемами.
На дворе лето. Жарко, на небе ни одного облака, а от нагретого асфальта поднимается дымка. В воздухе витает запах клубники.
