— Я не трахаюсь уже давно. — ответил брезгливо, но кроме Мота меня никто не понял. Я видел замешательство в их глазах, но мое выражение лица, думаю остановило их от дальнейших расспросов, — Ладно, давайте на сегодня заканчивать. Я надеюсь, этого хватит для того, чтобы меня и мою мать не зацепило, — я опять посмотрел на адвоката.
— Да. Вполне.
— Тогда, до скорого.
Встал и вышел из кабинета. Находиться в помещении не было никакого желания. Что мне сейчас было нужно, так это хорошая драка. Поэтому, не задумываясь ни о чём, я поехал сразу в спортклуб. Там, как раз начали сходиться мужики, для вечерней тренировки. Так что почесать свои кулаки будет о кого.
Я опять задумался над тем, что я правда, ни с кем так и не смог больше заниматься сексом, после того, как ушел от Миры. Почему? Ответа у меня не было. Но даже когда уже начинали болеть яйца, я не мог себя пересилить! Мне было, до рвоты, противно даже прикасаться к другой женщине! Может это что-то психологическое? Может я превращаюсь в своего отца? Может у меня уже проблемы с потенцией? Хотя последнее, точно нет! Потому что стоит только подумать о Мире, вспомнить ее рядом с собой, просто представить ее спящей рядом, и можно сразу идти переодеваться. Это же ненормально, да?
Вот только поделать я с собой ничего не могу.
Поэтому мое спасение — это бокс, зал и виски. Блин! Превращаюсь в алкаша-затворника.
Даже самому стало смешно, от того, что попробовал все расставить по полкам в своей голове. И вот вроде все поставилось, а за ребрами болеть не перестает. Как будто тянет что-то. Неприятное состояние, но понять его не выходит пока.
Осталось подождать совсем немного.
Я и так больше двух лет терпел весь этот бардак, ведя бой на поле, где уже давно было все расставлено, вот только я портил всю картину. И вероятно, мне бы чувствовать себя как-то плохо, от того, что предал своего отца, посадил его. Но мне все равно. Ни жалости, ни сочувствия, ничего.
На подъезде к клубу зазвонил телефон.
— Слушаю.
— Максим Русланович. Мирослава собирается уезжать от сюда. — проговорил парень, которого мы приставили следить за ней и Ярошей.
— В смысле?
— Мне сообщили эту информацию девочки-горничные. Точнее жене моей. Через два дня за ними приедет ее отец. Какие будут распоряжения?
— Выезжайте за ними сразу.
Ответил парню. А сам еще находясь в каком-то ступоре, пытаюсь начать соображать. Что могло послужить толчком для моей Колючки, что она решила вернуться? Тем более сейчас.
А еще в моем воспаленном мозгу всплыл такой необычный вопрос, который я даже никогда не задал себе: «Может ли человек разлюбить за два года»?
Вот только ответить на него я боюсь даже сам!
Мира…
Вот уже больше двух недель мы с Ярошей дома, но спокойствие меня не посещает. Чувство, что что-то еще будет, не дает дышать спокойно.
Когда папа приехал за нами, то пытался еще раз отговорить ехать домой пока, но меня это уже все достало. Да и тем более, кому я теперь нужна? У Макса скоро будет еще один ребенок, точнее сказать — законный, так что теперь нет никакого смысла вообще от кого-то прятаться. Родители остались недовольны, но больше темы не поднимали.
По приезду мама несколько раз пыталась заговорить обо мне и моих чувствах, я же попросила больше не поднимать этой темы.
— Мама, у меня есть кого любить. — ответила сухо, но постаралась выдавить из себя улыбку, — Яроша, ты с папой, Катя с Гришей и Женей. Я счастливый человек. Твои намеки на то, что я чувствую себя несчастной беспочвенны. — хотя в тот момент даже меня передернуло от того с какой интонацией я сказала последнюю фразу, мама же просто побледнела, — А то, что ошиблась когда-то, так от этого никто не застрахован. Теперь я уже понимаю разницу между многими вещами. И да, опережая тебя добавлю, я бы тоже хотела научиться на чужих примерах, но вышло, что вышло.
— Мира…, — я видела, что маме больно, мне тоже было больно, но остановить свою холодную речь, в тот момент не могла.
В тот раз мама просто все оставила и подошла ко мне, молча обняв и постояв так какое-то время. Я же просто позволяла ей это делать. В душе уже не откликалось от маминых объятий. Я чувствовала себя просто ледышкой. Как будто меня заморозили внутри.
В первых числах марта к нам приехали девочки. Аня сначала долго меня отчитывала, потом плакала вместе с Лизой, далее долго обнимались уже в четвером. Вика просто плакала со всеми и старалась почаще обниматься, что было очень на нее не похоже. Девочки остались тогда на несколько дней у родителей. И мы решили каждый день устраивать девичники с маленькой поправкой. Яроша был всегда с нами.
Аня пыталась мне что-то рассказывать о ребятах, но как только тема заходила о Максе, я сразу старалась обрубить любые разговоры в эту сторону. Аня злилась и очень, Лиза старалась смягчить всю эту ситуацию, но я оставалась непреклонна.
И вот в последний вечер перед их отъездом, Аню все таки рвануло:
— Ты в своих горах стала полностью отмороженной! — начала она злиться на мою просьбу перестать говорить о Максе.
