Я откинулся на спинку дивана и прикрыв глаза, начал вспоминать наше знакомство с моей Колючкой. После, как пытался ее добиваться, а она просто позволяла это делать. А наш первый поцелуй — это было вообще рождение сверхновой. А наши танцы! Да что танцы, наши дни и ночи с ней. И только один раз у меня была осечка, когда порвалась защита. Неужели этого хватило, для того чтобы сейчас моя девочка боролась не только за себя, но и за нашу маленькую жизнь.
Внутри меня разрасталось, что-то вообще мне непонятное, но такое большое, отчего складывалось впечатление, что если я встану сейчас, то небо разверзнется, и мир остановится. От этого было и хорошо и страшно. Мне нельзя теперь совершить ни одной ошибки. Ни одной! Я не имею права на них. У меня теперь есть для кого стараться.
— Что мне делать? — прошептал, но почувствовал как от моего вопроса содрогнулись все.
— Макс, ты только не наломай сейчас дров. — начал Мот, но его перебили.
— Что значит не наломай? А? — опять зашипела Аня, — Поднялся и поехал к Мире, и прощения у нее вымаливай!
— Аня — замолчи! — и от этих слов даже я охренел. За все время, что знаю пару Дена и Ани, он с нее пылинки сдувал и голоса не повышал. Но сейчас. — Ты даже не представляешь, что говоришь, ясно? Так что лучше помолчи сейчас!
— Макс. — опять Мот позвал меня. — Ты же знаешь, что на нас можно рассчитывать? — я кивнул, — Вот и супер. — Мот протянул свою руку и похлопал меня по плечу. — Теперь тебе вообще нельзя оступится! Ни на шаг от плана не отступать! — девушки повернули на друга удивленные взгляды, — А вам, милые дамы, свои красивые носики в это, лучше не совать. Ваша задача стать для Миры сейчас поддержкой. И не дай Бог вы вздумаете накручивать ее!
Взгляды милых девушек были очень красноречивы. Но главное в них было — это понимание. Хотя должное нужно отдать каждой, вопросы исчезли сразу.
Я же сидел и заливал в себя виски, даже не пытаясь вникать в разговор вокруг. Вот только было обидно, сегодня алкоголь меня не брал, а мысли сейчас были далеко отсюда.
Мира… мой мир… моя вселенная. Как же так вышло, что мы с тобой оказались вместе?
Мыслей было очень много, а вот ответов не находилось вообще. Ни одного!
Я не сразу заметил, что наша компания поредела. Девушки разошлись. Рядом со мной находился только Мот.
— А…
— Ден повез всех по домам, скоро вернется. — ответил Матвей наливая себе тоже. — Теперь поговорим? — вот вроде и спрашивал он, но выбора как такового не оставлял, потому что видел, что со мной происходит.
— Я даже не могу представить, что чувствовала ее мать, когда она знакомилась со мной, Мот! — начал вообще с другой стороны, но дело в том, что меня сейчас это волновало очень сильно. — А ее отец? Как он меня не выставил с пинками вон? — я схватился за голову и сжал ее, надеясь на то что это поможет, но нет. — Брат, ты даже не представляешь, что мой отец делал с матерью Миры в свое время. Да что ты, я не могу этого представить!
Я поднял полный отчаяния взгляд на друга и увидел растерянность в его ответном взгляде. Мы так и смотрели в глаза друг другу, а до Матвея начинало доходить.
— Не говори мне, что мать Миры — это незакрытый гештальт твоего отца? — я же молчал, потому что даже не мог представить всего того что моя мама рассказала мне сегодня. — Нееет! Да ну на… Макс! Ответь!
— Я не знаю. — только и смог прохрипеть, наливая себе новую порцию виски. — Я даже боюсь представить, что то, что я сегодня узнал правда. Потому что если это так, значит то, что он хотел сделать с моей девочкой, были просто цветочки. Ягодки мой отец уже пытался собрать когда-то! Матвей. Миру нужно защитить! — сказал я твердо. — Любым способом. Любым!
— Согласен. — ответил друг. — Вот только эти способы не понравятся ни тебе, ни ей.
— Главное — они будут в порядке. — только и смог прохрипеть, так как желание разреветься как девчонке сопливой, нарастало с каждой минутой. — Чего так плохо-то?
— Это нормально Макс. — почти так же хрипел мне в ответ Матвей. — Так мы становимся сильнее. А это не всегда приятный процесс. Не всегда …
Как же был прав в тот вечер Матвей. Тогда я вернулся домой только после полуночи, и то что я застал в доме, было просто отвратительно.
Отец был пьян до такой степени, что просто ползал в своем кабинете и разбивал то, что еще было целым. По сути эти звуки меня и привлекли.
Вот только я тогда малодушно надеялся, что он убьется там, чтобы больше никто не мучался здесь.
— Что? Вернулся? — выплюнул он, пытаясь подняться с пола, когда я уже стоял в дверях его кабинета. — Если мне сейчас доложат, что ты ездил к своей шлюхе, я сожгу их дом, вместе с ними.
Я слушал слова человека, который был моим отцом и не мог понять, что чувствую сейчас: ненависть, пренебрежение или жалость?
