Сводные братья продали меня за долги погибшей матери в ужасное место. Я стану главным призом на боях без правил.***Этот человек был здесь лишним, как лев среди своры бешеных горилл.Как только он поравнялся со мной, совершенно не глядя на девушек, я резко вышла из строя и схватила его за предплечье.– Выиграй меня, – шепнула я ему.– Что?– Выиграй меня! – сказала я громче и поцеловала его, притянув двумя руками за затылок.***Я шел столько месяцев к этой победе, теряя по пути остатки себя, с одной только целью – вернуться и отомстить. Но чем ближе финал, тем желанней и приз. Ведь кроме свободы, обещана "сладкая" награда!Женщина, которая станет моей собственностью на несколько дней.От автора: Добро пожаловать в "Золотой Пик" !Золотой пик – это не просто тюрьма, это арена для жестоких игр. Место, где умирает надежда и рушатся судьбы.Но даже в этом аду есть место для любви.Обложка создана с помощью нейросети midjourney
Мне всегда казалось, что это очень дурацкий и шаблонный ход в кинофильмах показывать дождь, идущий на похоронах. Это всегда выглядело так нелепо и притянуто за уши. Будто глупому зрителю намекали, что вот это грустная сцена, кто не понял до сих пор, все должны плакать. Вон даже небо рыдает, и все провожающие в последний путь люди в чёрных одеждах стоят под большими мрачными зонтами.
Только на этих похоронах никто не рыдал даже под дождём. Вокруг двух вырытых, окаймлённых искусственным ядовито-зелёным дёрном, могил стояли около двух десятков крайне неприятных мужчин. И ни одной женщины, матери или сестры.
Одна я как бельмо на глазу, даже будучи в чёрных джинсах и таком же свитере под тонким, прозрачным дождевиком. Все мужчины стояли, опустив головы, и мокли, как и памятники на могилах, окружающие нас.
Мне было жутко в этой компании, но я не могла не проводить свою мать в последний путь. Даже, несмотря на то, что в последние дни она сделала не самый хороший выбор.
Быть может, её смерть избавит меня от необходимости переезжать в чужой дом.
Гробы, наконец-то опустили, землю бросили, и угрюмые мокрые мужчины начали расходиться, молча пожимая друг другу руки на прощание. Я тоже поспешила было отсюда поскорей убраться, но не успела я отойти от ограды на дорожку, как с двух сторон меня подхватили под руки.
– Куда-то торопишься, сестрёнка? – прогремел над ухом голос, который я совсем не желала услышать.
– Арсен, Карим, какая приятная встреча, – натянуто улыбнулась я и почти повисла в воздухе между двумя высокими накачанными парнями, сжавшими меня в тиски.
– Приятная? На похоронах отца? – съязвил Карим.
– Ты решила посмеяться над этим? – подхватил брат.
– Нет, что вы, я просто рада вас видеть, мы так давно не встречались…
– Ага, заливай дальше, Лиз, пойдём, – они потащили меня к стоянке, виднеющейся за деревьями, – ты же не собиралась пропустить поминки? Куда так торопилась?
Я еле успевала переставлять ноги, кроссовки шлёпали по грязным лужам, внутри давно хлюпала вода.
– Нет, что вы… Я просто хотела заехать домой и переодеться, такой дождь, – я подняла лицо к небу, тут же получив порцию острых холодных капель, – я сильно промокла.
– Теперь твой дом у нас, ты что забыла? – Карим сжал мою руку сильней.
– Там и высохнешь, и не пропустишь прощальные речи гостей! Будет угощение, – Арсен улыбнулся так плотоядно, будто главным блюдом буду я.
Кажется, у меня нет никаких шансов отказаться от посещения этого проклятого дома. Как только моя мать решила в него переехать к своему новому мужу, она изменилась до неузнаваемости, словно её там подменили, и последние недели я общалась с совершенно другим человеком.
Она, конечно, всегда была неразборчива в мужчинах и я за свои недолгие двадцать лет привыкла к их смене чаще, чем времена года. Но этот… Акиев был самым жутким из них.
Настоящим бандитом. Как и его сыновья.
И теперь я еду в самое их логово.
Мои сводные братья бесцеремонно затолкали меня на заднее сидение своего Гелика и уселись по обеим сторонам, будто реально думали, что я решусь выпрыгнуть на ходу. Я ещё не настолько отчаялась, чтобы закончить свою жизнь, просто слегка напугана тем, что они обращаются со мной, будто с вещью.
И мне есть чего бояться.
Дорога от загородного кладбища до пошлого особняка Акиевых заняла почти сорок минут, дорогу развезло, и машина то и дело ныряла в глубокие лужи. Мутные волны грязи накрывали окна, а мои «братья» сидели как два кладбищенских изваяния. Или даже горгульи на крыше готического склепа. Такие же уродливые остроносые профили и огромные руки-лапы, лежащие на обеих моих коленках.
Как только мы приехали, меня так же впритирку отвели в дом, стянули шуршащий дождевик и бросили его на пол к моим ногам. Служанка сразу появилась в дверях, чтобы встретить хозяев.
– Иди в свою комнату и переоденься, тут у тебя тоже есть одежда, – подтолкнул меня к лестнице Карим, – если через десять минут не спустишься, мы придём за тобой сами и переоденем.
– Да поняла я, поняла, – я оттолкнула его руку со своего бедра и начала подниматься по лестнице. Вот я влипла. Не надо было вообще приходить на похороны, надо было сразу на вокзал ехать и ждать свой автобус в тепле. Давно надо было свалить из этого мерзкого городишки.
И подальше от этой «семьи».
Пришлось взять сухую блузку из гардероба, куда моя покойная мать навешала вещей, надеясь, что я буду их носить. Хотела купить мою лояльность, словно шмотки могли сотворить чудо, и я бы с радостью переехала к ней. Теперь её нет, а вещи остались.
Надену в последний раз в знак памяти.
Джинсы я оставила свои, а вместо свитера надела модную чёрную блузку, совершенно не вписывающуюся в мои предпочтения по стилю. Но это мелочи. Страшней всего то, что мне надо вытерпеть поминки.
Почти все гости прибыли на своих дорогих и пафосных машинах и уселись за длинный стол, чтобы долго толкать унылые речи в честь покойного отчима и ни разу не упомянуть мою мать. Никто её здесь не любил, кроме Саида. А меня из-за неё теперь, кажется, все ненавидят.
