— Наш Кравцов, может, чего и боится, а этому Шаталову, похоже, сам черт не брат. Его финансисты подняли все документы на закупку оборудования и понаходили там столько... — Галина Михайловна тихонько дует сквозь губы, словно присвистывает. — И откаты, и штрафы за просрочки, хотя деньги на счетах были. И дорогущие ремонты, когда ничего не ломалось.
— Ничего себе...
Делишки Савойского не удивляют, а вот в размах Марка поверить сложно. Я до последнего считала, что покупка клиники была прихотью жены. Причудой богатых.
— И не говори! Мы ж думали, он побаловаться нас купил. — озвучивает Галина Михайловна почти ту же мысль. И внезапно, будто вспомнив что-то еще, преображается: — Кстати, ты почему не сказала, что его жена — твоя клиентка? Если бы вчера новый донор не явился, я бы и не узнала.
Взгляд нашего главного лаборанта становится хищным, как у охотничьей собаки, которая уже взяла цель.
— Какой еще новый донор? — Меня захлестывает непонятная тревога.
— Красивый, — скупо отвечает Галина Михайловна. — Так ты почему не сказала?
— Это было особое распоряжение Кравцова. Он запретил распространяться.
Я не обязана ни перед кем отчитываться. Сплетничать тоже не должна. Но один раз за свою гордость я уже поплатилась. Пару лет назад, после покупки Кравцовым клиники.
Не будь я такой принципиальной, заранее узнала бы и о его жене, и о блядских повадках. Галина Михайловна с самого начала готова была делиться этой информацией с каждым, кто предоставит в пользование уши.
— Ишь! Через босса пошли! Секретная какая эта Шаталова! — удовлетворенно крякает наша «служба разведки».
— Так что с донором? — До приема остается десять минут, поэтому я спешу. — Откуда он взялся и почему знает о жене нового босса?
— Да кто этих мужиков поймет?! То они трясутся над генофондом, как Кощей над златом. То готовы сдавать в первой попавшейся клинике. Только возьмите! — Галина Михайловна машет рукой.
— Но этот, вы говорите, знал о Шаталовой? — Тревога набирает обороты.
Шаталовы уже выбрали донора. Их дело должно было стать одним из самых простых в моей практике. Без сюрпризов и долгого лечения.
— Да он просто спросил, здесь ли она наблюдается. Еще и вид такой сделал, будто сам знает правду, а мой ответ ему так... проверка на бдительность.
Женская солидарность заканчивается там, где начинается женская конкуренция.
Почти до самого приема я пытаюсь вытянуть из Галины Михайловны информацию о доноре. Задаю прямые вопросы, наводящие, чуть ли не пляшу перед ней. Но знания нашего лаборанта ограничиваются описанием внешности мужчины и количеством материала, который он сдал.
Ни первое, ни второе никак не относится к делу Шаталовых, потому в конце концов сдаюсь. Галина Михайловна уходит от меня с вопросом: «Зачем Савойскому понадобилась такая таинственность?» А я спешу на прием, чтобы после его окончания лично перепроверить документы Шаталовых.
Через час оказывается, что в медицинской карточке Анастасии все по-прежнему. Тот же донор, те же сроки. Результаты анализов тоже прежние.
Это должно успокоить, только успокоиться не получается. Внутри что-то грызет, заставляя копать дальше. И, пока совсем не сгрызло, я открываю базу данных по донорам.
На первый взгляд здесь тоже никаких изменений. Скромный каталог из тридцати мужчин. Детские фотографии. Рост, вес и остальные сведения на момент забора материала. Пометка, что мы сотрудничаем с другими центрами. И парочка рекламных слоганов, которые должны убедить, что именно наши доноры гарантируют самых красивых детей.
Последнее, конечно же, бред, рассчитанный на отчаявшихся женщин. Чистой воды манипуляция рекламщиков. Увидь я это первый раз, наверное, смутилась бы.
В принципе, можно сворачивать базу данных и заниматься работой. Но одна безымянная папка в самом низу страницы неожиданно привлекает внимание.
В отличие от других, в ней нет ни детских фотографий, ни подробного описания кандидата. Даже не указано, прошел ли донор медицинскую проверку перед попаданием в базу. Стандартный черновик. Однако дата создания — вчерашнее число — заставляет открыть настройки и посмотреть, кто из работников разместил папку в каталоге.
Пальцы пляшут над клавиатурой. Сердце бухает в груди как отбойный молоток. И только я вижу фамилию, тут же в дверь стучится следующая пациентка.
— Добрый день, — произносит Анастасия Шаталова. — Я немного раньше. Милая девушка на ресепшене сказала, что вы уже свободны.
За год, который Вероника работает у нас в центре, она ни разу не отправляла пациентов досрочно в кабинет доктора. Дай ей волю, она бы и на порог их не пускала, чтобы не отвлекали от телефона.
Шаталова явно лжет, но я не хочу с ней никаких конфликтов.
— Конечно, — растягиваю губы в улыбке, — проходите.
Начинается обычная процедура: проверка последних анализов, опрос, УЗИ. Назначение гормональных препаратов для стимуляции овуляции и триггера. Потом краткий ликбез, который Шаталова наверняка уже слышала в первой клинике.
