Я тебя заберу полностью

— Так ты знал?! — Я, как подкошенная, падаю на ближайший стул. — Ты знал все заранее?!

Хочется закричать: «Да ты чертов гений!» Или ударить наглеца по лицу.

— Не все. Я не знал о тебе и сыне. — Марк садится на корточки рядом со мной. — Но больше я не допущу, чтобы вам что-то угрожало.

— Поселишь под домом свою охрану? — Закрываю глаза.

Не могу на него смотреть. Хватит.

— Лучше.

— Поставишь им палатку у меня под дверью?

— Еще лучше.

Чуть не подпрыгиваю от внезапной догадки.

— Шаталов, я с тобой никуда не поеду! Если ты об этом, то даже не рассчитывай! Никаких отелей, квартир и прочего!

— Я же обещал. Будет лучше. — Марк кладет свои тяжелые руки на мои колени. Удерживает на месте. — И прости, у тебя снова нет права на отказ, — произносит таким уверенным тоном, что мурашки на спине срываются с места и табуном несутся вниз.

— И не думай! Никаких новых школ, отпусков и переездов! — произношу я, когда спустя несколько минут Шаталов озвучивает свой план.

— Я уже предупредил. Выбора нет. — Это чудовище зло стискивает зубы. — Глеб мой родной сын. Он наследник. Меня уже попытались убрать, с ним тоже церемониться не станут.

— Если ты думаешь, что нам нужны твои миллионы, то сильно ошибаешься. Мы на них не претендуем и не собираемся претендовать.

— Это не имеет значения. Пока я не разведусь с женой, Глеб будет под прицелом.

— Ну тогда... Не знаю! Напиши завещание! Оставь все ребенку своей жены. Никто нас и пальцем не тронет.

— Я не собираюсь ей ничего оставлять. А если бы и собирался, такое завещание легко оспорить.

— Но мы не будем.

— И как ты это докажешь тем, кто пытался ворваться в вашу квартиру? Поклянешься на медицинском справочнике? Пообещаешь забыть о моем существовании? Ставки слишком высоки. Никто не будет рисковать.

— И все равно... — От напряжения начинает болеть голова. Пожалуй, умирающий Шаталов нравился мне больше, чем этот деспот. — У Глеба в школе друзья и уроки. Хочешь обеспечить безопасность, я согласна. Будем возить его туда и забирать.

— Мало!

— Еще можно поставить охрану у ворот или устроить сторожем кого-нибудь из твоих мордоворотов.

Бросаю взгляд в окно. Черных машин уже нет, но скорая и здоровенный джип смотрятся не менее пугающе.

— Как ты себе это представляешь? — хмыкает Марк.

— Раз с клиникой получилось, думаю, здесь и подавно проблем не будет.

— Нет! Такой защиты недостаточно. Глеб пойдет в закрытую частную школу с профессиональной охраной.

— Хватит с него отца! — завожусь я.. — Ты вообще представляешь, какой это стресс для ребенка? Мало того, что теперь у него есть папа. Так еще и новая школа!

— Лиза, даже в здание с охраной под дверью могут проникнуть посторонние!

Шаталов скалой нависает сверху. Глаза мечут молнии, желваки на скулах так и намекают на крайнюю степень ярости. Настоящий демон. Только на меня не действует. За своего ребенка я готова бороться с кем угодно. Хоть с его отцом, хоть с теми подонками, которые пытались на нас напасть.

— А кто говорил, что дети — это легко и просто? — Вскидываю подбородок. — Да, конечно, проще закрыть сына в каком-нибудь дорогом пансионате. Повесить на забор табличку: «Осторожно! Здесь учится наследник Шаталова» — и пустить по периметру ток. Шикарная идея! Никаких забот и сложностей! Все целы. Все живы. Комфортно! Только это не про любовь и не про заботу.

— Он сможет сам выбрать себе школу. С бассейнами, теннисными кортами, современными лабораториями и самыми лучшими учителями.

— Глеб выберет ту, где у него есть друзья, — произношу уже спокойнее.

— Но это совершенно разные возможности!

Марк так искренне верит в свои слова, что хочется взять со стола стакан и вылить остатки воды ему на голову.

— Зато в своей школе он уже все знает. Она для него второй дом. Там Глебу будет легче пережить свалившееся... счастье. — Последнее слово приходится выталкивать сквозь зубы.

— Лиза... — Опустив голову, Марк резко выдыхает.

— Наверстать восемь лет очень сложно. И для тебя, и для Глеба.

— Я даже не знаю, за что браться...

— Не нужно доламывать то, что осталось от его привычной жизни. Защити, но не лишай друзей и знакомого быта.

— Хорошо, я что-нибудь придумаю, — цедит Шаталов. — По другим пунктам никаких отговорок. Ты уходишь в отпуск, и вы переезжаете.

— Не хочу тебя расстраивать, но по другим пунктам тоже нет. У меня пациенты, я не могу просто так плюнуть на них и отдать другому врачу. Не для того я столько лет пахала как проклятая, чтобы кто-то присваивал себе мои заслуги. А что касается переезда... — Набираю полную грудь воздуха. — Жить с тобой под одной крышей я не стану. Спать, кстати, тоже. У тебя своя семья, у меня своя. Я и так наделала слишком много глупостей.

— Жалеешь? — Шаталов однобоко усмехается и принимается что-то писать в телефоне.

— Жалость — бессмысленное занятие.

Все вроде бы правильно, но на душе становится паршиво.

— А если я соглашусь? — Марк отвлекается от экрана.

— Оставить нас на попечение охраны?