— Замечательная, — соглашаюсь. — Проблема в том, что дядя Клим предпочитает трудности. — Хлопаю Глеба по плечу и глазами указываю на выход.
Не представляю, насколько продуктивно эти двое успели позаниматься, но мой мальчик не спорит. Закинув полотенце на плечи, точь-в-точь как это делает Марк, он идет к лестнице и оставляет меня наедине со своим «тренером».
— Не знаю, почему Марк тебе так доверяет, только я не хочу, чтобы ты разговаривал с Глебом и тем более учил его чему-нибудь.
Чувствую себя сумасшедшей мамашкой, которая квохчет над птенцом. Дурацкое ощущение. Попахивает клиникой. И все же ничего не могу с собой поделать. Образ Хаванского, трахающего все, что движется, накрепко застрял в сознании.
— Не знаю, что ты там себе придумала, — в моем же стиле отвечает Хаванский. — Мы с Шаталовым работали. Много. И не всегда одними членами. — Вместо того чтобы обидеться, мерзавец скалится во все тридцать два.
— Спасибо, что без подробностей. — Разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов.
— А ты не изменилась, — с эхом отражается от стен. — Все такая же. С порохом в одном месте. Не удивлен, что Марка даже после всего того дерьма, что пришлось пройти, не отпустило.
Скажи Клим что-нибудь пошлое, я бы, наверное, и ухом не повела. Однако намек на прошлое заставляет остановиться.
— Как он уговорил тебя охранять нас? — Скольжу по нахалу внимательным взглядом.
Красивый, хоть и с гадким характером. Высокий, мускулистый. Такой же мощный, как и Марк, только усушенный до совершенного рельефа. Тот самый идеал самца, о сперме которого мечтает любой эмбриолог.
— Я ему должен. — Клим откидывается на тренажере.
Гепард на привале.
— Дай угадаю? Женщину!
— У Шаталова всегда вставал только на умных баб, — восторженно цокает языком Хаванский. — Особый вид извращения.
— Так я угадала? — Почему-то не удивляюсь.
— Девять лет назад он отдал мне свою первую жену. Продал в любовницы. Дорого.
Если бы Клим не сказал о времени, я бы подумала об очередной оргии. До меня. Но по срокам не вяжется.
— Они были в разводе. Потом он переписал на нее свои акции, — вспоминаю сплетню, которую услышала от нашего лаборанта.
— Серьезно? — Хаванский задирает голову и смеется.
Ничего радостного. Никакого веселья. Демонический смех.
— Мне так рассказали. — Передергиваю плечами.
— Мм... Святой Шаталов, который дарит акции! — Лицо Клима внезапно становится серьезным. — Нимб по ночам не слепит? Трахаться, наверное, трудно. Такой прожектор над головой!
— Это неправда?
— Твой Шаталов — последняя расчетливая скотина! Он знал, что скоро в его жизни наступит лютый пиздец, и поэтому подстраховался.
— Хочешь сказать, он не дарил акции?
— Никакой благотворительности! — кивает Клим. — Лишь выгода.
— Тогда я не понимаю... причем здесь его жена и ты?
Это меня не касается. Совсем! Только нервы звенят все громче. От ощущения, что стою на пороге какого-то открытия, становится жарко.
— Ты все еще не поняла? Даже сейчас, когда вы снова сошлись? — Клим наклонятся вперед.
Голубые глаза сверлят мою черепную коробку, губы изгибаются в кривой улыбке. С ямочками, но опасной.
— Просвети. — Засовываю подрагивающие руки в карманы домашних брюк.
— Он был участником судебного процесса. Над вашим общим другом Роговым-старшим. Марк долго шел к этому. Больше года он готовил капкан старому мудаку. Даже согласился на сделку со следствием. А когда все случилось, судьба подкинула ему сюрприз.
Хаванский оттопыривает указательные пальцы и, как дула пистолетов, направляет их на меня.
— Я?..
— У стороны обвинения был всего один свидетель, который присутствовал при передаче денег в ресторане. Говорили, что это какая-то девушка, официантка. Но прямо перед началом суда она исчезла. Растворилась как привидение.
— А Рогов... — Язык почти не слушается. — Его ведь посадили. Как?
— Выбора не было. Шаталов сам выступил в суде, дал показания против себя и Рогова. Благодаря сотрудничеству со следствием, Марка тут же отпустили. А Рогова отправили за решетку на пятнадцать лет.
Это больше, чем я могу выдержать. От напряжения немеют мышцы, в ушах слышится звон.
— Авария, которая случилась потом... Она связана с этим?
Я помню жуткий рассказ Анастасии и записи в медицинской карточке Марка. Именно тогда он стал бесплодным.
— Выдыхай! — Клим встает. — Шаталов живучий сукин сын. А вот у тебя не было ни одного шанса. Люди Рогова преследовали бы тебя годами, ни одна охрана не смогла бы защитить. Твой Ромео сделал все в лучшем виде.
— Я... я даже не догадывалась... — Опускаюсь на ближайшую лавку и до боли закусываю губу.
Все совсем не так, как я представляла себе долгие годы. Это не то, во что я верила. Не было никакого предательства. Не было равнодушия. Долбаный супермен Шаталов решил все за нас двоих и взял удар на себя.
— Марк неплохо сыграл роль бога, — усмехается Хаванский, протягивая рулон бумажных полотенец. — Продал мне свою бывшую жену. За те самые акции, о которых она мечтала с момента развода. Увел компанию из-под прицела Рогова. И спрятал тебя. Как получилось. Так, что сам потом искал и не смог найти.
