— Зря ты меня благодаришь, — Высший разжал пальцы и брезгливо отер ладонь о брюки, словно он замарался о самое отвратительное, что когда-либо встречал в своей долгой жизни. — Преисподняя трансформирует тебя не только физически. Ты не забудешь прежнюю жизнь, будешь помнить каждый прожитый день. Гадать, а смог бы изменить свою судьбу, — одернул выправившуюся сорочку. — Но никогда не ощутишь удовольствие, что получал с женщиной; заботу или идеализирующую любовь матери; вкус пищи или алкоголя; тепло солнца или прохладу ветра. Ты ничего этого больше не почувствуешь, но будешь помнить об утерянном всегда. В будущем единственным твоим желанием станет прислуживать своей госпоже. Исполнять ее любые приказы по первому зову, — Балаам рассказывал, отступая к деревянной двери, обшитой толстым металлом. — И корчиться в муках, если не сможешь ее порадовать, — демон вышел в неосвещённый коридор, впуская прохладный влажный воздух, не забыв за собой закрыть камеру.
С этого дня пленник больше не нуждался в пище или воде, совсем скоро он заметил, что болезненные спазмы голода в желудке сошли на нет, а во рту перестала пениться слюна. Его взгляд стал различать предметы в абсолютной темноте, слух стал острее, и каменный пол, на котором он лежал, больше не давил на исхудавшие бедра, покрытые синяками.
В тот момент, когда пленник понял, что больше не нуждается во сне, демон посетил его вновь. Он приоткрыл дверь, торжественно сообщив:
— Сегодня твоя госпожа появилась на свет, — распахнул шире, разрешая выйти.
Волчица петляла среди сосен, собственным телом прокладывая путь сквозь колючие кусты барышника. Перепрыгивала через сваленные непогодой массивные стволы деревьев. Из-под ее лап летели комья черной земли вперемешку с рыжими иглами, впивавшимися в мягкие подушечки. Белым пятном она неслась в полумраке, стараясь оторваться от преследователей. Но за спиной тонкий слух улавливал приближавшиеся шаги: преследователи настигали добычу, с каждым мгновением неумолимо сокращая расстояние.
От мысли быть пойманной кровь беглянки наполнялась жаром адреналина заставляя сердце работать на износ. Кислород обжигал легкие, а сбившееся от долгого бега дыхание не желало восстанавливаться.
“Не сегодня!” — пульсировало в сознании волчицы.
“Еще немного!” — уговаривала себя, впиваясь взглядом в кромку леса, где редели сосны.
“В этот раз меня не поймать!” — мысленно праздновала победу, когда в бок врезалось более крупное волчье тело, отбрасывая и сбивая с ног.
— Крис! — вырвалось гневным рыком.
Черный оборотень первым вырывался из-под плотных крон на солнечный свет и обратился человеком.
— Что, снежинка? — с хохотом парень отрясал ладони. — Не успела?
Волчица вскочила на ноги, тут же получив второй тычок. Она отчаянно зарычала, поднимаясь с земли. Отталкиваясь передними лапами и принимая человеческий облик, звонко закричала:
— Тео! Вы же специально! — воскликнула. — Специально! Дали поверить, что я могу опередить вас. Сговорились за моей спиной! — гневно сжимала кулачки, надвигаясь на хохотавших парней. — Подло, — ткнула пальцем в обнаженную мужскую грудь. — Очень подло, — ткнула во вторую и гордой походкой направилась к дому.
— Тео, дай пять, — братья открыто праздновали победу.
— Смейтесь-смейтесь, — бросила девушка через плечо, наблюдая за ритуальным рукопожатием парней, злившим ее еще больше, чем сегодняшний проигрыш.
— А что бы нам не смеяться, — фыркнул Крис, — пока мы будем греться на солнце и потягивать сок у бассейна, кто-то с секатором в руках станет отплясывать вокруг кустов. Условия спора не забыла?
— Последний прибежавший приводит в порядок живую изгородь вокруг дома, — добавил Тео, и братья расхохотались громче.
— Это мы еще посмотрим, — зло буркнула волчица, воинственно шагая по садовой дорожке. Подхватив с лежака сарафан, ловко накинула на плечи, принялась торопливо застегивать крупные деревянные пуговицы. — Я вам не садовник.
— Что, пойдешь жаловаться отцу? — фыркнул Крис.
— А вот и пойду, но к твоему, — она выправила длинные волнистые волосы, рассыпая их по спине.
— Никто и не сомневался, правда, Тео?
— Угу, — отозвался второй оборотень.
Девушка прибавила шаг, вбежала по лестнице, распахнула входную дверь и прямо с порога позвала:
— Дедуль, — ее голос стал мягче: в нем скользнули обида и огорчение, — дедуль, — позвала настойчивей, оглядывая собственное отражение в огромном зеркале холла.
— Что случилось? — мужчина словно появился из ниоткуда, с тревогой вглядываясь в огромные и такие невинные глаза своей внучки. — Ксения, говори, — приказал грозно.
Но девушку было не обмануть этим тоном.
— Они меня сбили с ног, — жаловалась, зная, что любимый дедуля сразу поймет, о ком речь. — Мы гуляли в лесу, — ее тонкие пальцы перебирали волнистые пряди, — а Крис и Тео захотели меня обогнать… — наигранно всхлипнула и растерла плечо.
