По плечами проходится судорога и останавливается где-то между лопаток. Не хотела бы я сейчас оказаться рядом с ним.
Несколько раз сильно зажмуриваюсь, прогоняя пелену прошлого, и, щелкнув выключателем, включаю свет в ванной.
Окинув взглядом большое помещение, оценивая “сервис” для людей с ограниченными возможностями. Н-да.
Накидываю на крючок полотенце (оно висит на том расстоянии от пола, что я до него могу дотянуться, “сервис” черт побери). Кладу на табурет, что стоит рядом с ванной, телефон, и губы невольно растягивает улыбка: все для комфорта предусмотрено.
Стягиваю с себя вещи, параллельно включаю горячую воду. Под душем купаться не хочется, да и ванна совсем не оборудована для таких, как я. Хотя и надеяться на это было глупо. Квартиры ведь созданы для того, чтобы здесь себя все чувствовали комфортно, не только инвалиды, но и нормальные люди.
Когда ванна наполовину наполнена, мне приходится приложить достаточно усилий, чтобы забраться в нее. На первый взгляд это не казалось мне таким уж и непреодолимым препятствием, а все выходит совершенно по-другому.
С горем пополам я все же преодолеваю препятствие в виде холодного железного борта и погружаюсь в теплую воду, в миг окутывающую мое тело. По коже пробегается мелкая приятная дрожь. Подложив под голову маленькое полотенечко, я откидываюсь на него, закрываю глаза и только сейчас осознаю, как же я устала за целый день.
Как мое сознание выключается, я не замечаю. Просыпаюсь от того, что мне стало некомфортно в чуть теплой воде.
— Черт! — как только в голове проясняется, подтянувшись, включаю горячую воду разбавляя ею прохладу.
Глянув на часы, обалдеваю. Оказывается, я уже полчаса валяюсь в ванной. Неудивительно, что вода успела остыть. Быстренько мою голову и прочие косметические дела.
Покончив с процедурами, подтягиваюсь на руках и снова сажусь на край борта. Обматываю полотенце вокруг себя и только хочу сесть в кресло, когда звонит телефон. Я резко поворачиваюсь и… в голове проносится ураган. На глаза опускается пелена, я вскидываю руки, пытаясь зацепиться за что-то, потому что сознание плывет, и меня начинает крутить, я чувствую, как лечу вниз.
Полет оказывается недолгим. Мгновение, и я ударяюсь спиной о кафельный пол. Резкая боль простреливает позвоночник и уходит вниз.
Слышу через стиснутые ватой уши стон, миг спустя понимаю, что он мой. Мне так больно, что трудно дышать. Я пытаюсь повернуться на бок, чтобы принять удобное положение и попробовать отдышаться, но ноги будто налились свинцом и не позволяют сделать хоть какое то движение. Замираю и делаю несколько коротких вдохов. Успокаиваю себя, и спустя несколько секунд мне все же это удаётся. Зрение возвращается, сознание светлеет.
Я продолжаю лежать неподвижно. Мне страшно от того, что я могла повредить позвоночник. Я пробую лишь повернуть голову в бок, чтобы понять, есть ли какие-нибудь неприятные ощущения. Натыкаюсь взглядом на брошенную одежду на пол (теперь понятно, почему удар головой был не такой силы) и не чувствую дискомфорта. Тогда поворачиваю голову в другую сторону, и…
… легкий, почти неощутимый прострел вспышкой проносится по позвоночнику и, ударяясь в пятку правой ног, растекается по ступне обжигающими искрами.
— Ай! — вскрикиваю, когда это повторяется снова.
Резко сажусь, начинаю растирать ступни, потому как ощущение такое, что мою ногу атаковал целый муравейник, и каждая малявка норовит впустить в меня свой яд….
ЧТО? БОЖЕ МОЙ! Я не сразу понимаю, что я делаю. Мой взгляд ошалело мечется от пальцев рук к пальцам ног. И снова туда и обратно!
Меня охватывает паника. Тело покрывается мурашками, и я, уже не сдерживая эмоций, рыдаю! Навзрыд. В голос. Господи! Я чувствую свои ноги! Я не могу поверить в это! Чувствую пальцы! Я с остервенением тру их, и мне БОЛЬНО!
Меня немного отпускает спустя несколько минут. Кусая до крови губы, останавливаю себя от необдуманных поступков и дотягиваюсь до телефона, набираю номер, который, как оказывается, засел в моей памяти, стоило его увидеть только раз. Трубку на том конце берут сразу.
— Да?
— Андрей, прости, что так поздно… но я не знаю, что делать? Кому еще позвонить?! — всхлипываю, сама не понимая, от нервов или от радости.
— Олеся?! Черт! Подожди… Это ты? Что случилось? Тебя кто-то обидел? — я слышу в голосе парня замешательство, волнение и какой-то шорох на заднем плане.
— Мне кажется… — я запинаюсь, голос срывается.
— Мартышка, не беси меня, что ты мямлишь?! Олеся?!
— Мне кажется, я снова чувствую ноги!
Эмоции захлестывают с головой, и я, всхлипнув, снова заливаюсь слезами.
— Твою мать! Олеся! Ты чего плачешь? Ты где? Черт! Черт! — слышу в трубку осипший голос Андрея. — Олесь! — зовет, а я не могу слова сказать.
Мою грудь разрывает от радости и неверия, а еще от того… что Андрей стал первым, кто разделил со мной эти минуты счастья.
— Олеся, ты меня сейчас сведешь с ума! Ты дома? Я сейчас приеду, — говорит парень полным решимости голосом.
— Нет. Я не дома. Ты правда приедешь?
