Я тебя знаю полностью

Сам Северус в ту пору почти не участвовал в рейдах. Он гулял с Лили по магловскому Лондону и не хотел впускать в их жизнь то, что происходило по другую сторону Статута. Здесь было мирно, полицейские ходили по улицам без оружия, а Лили выносила на помойку сморщенные рулоны полосатых обоев. Там были экспериментальные зелья, стратегические планы, сложные операции и долгие нудные совещания. Снейп не принимал участия в оперативной работе, но и не отлынивал, успевая поучаствовать везде и попасться на глаза нужным людям. И в обоих мирах он думал о будущем.

Странное дело, тогда он выкладывался на полную, и всё равно не проходило и недели, чтобы Малфой или кто-то ему подобный не подколол бы его и не попытался укорить за частые отлучки. «Вы совсем не заботитесь о своей карьере, Северус», — мог лениво бросить Лорд, и Снейп задыхался от возмущения и мучительно думал, чем отвоевать доверие Волдеморта обратно. На карту была поставлена не просто карьера — будущее, благополучие, положение в том мире, который настанет после грядущей войны. Их будущее, их благополучие — то, что он собирался разделить с Лили.

Теперь же для Снейпа существовало только настоящее. Не имело значения, что случится потом, когда и как Пожиратели Смерти возьмут власть — собрания просто помогали скоротать время, а усталость давала спокойно уснуть. Ему было всё равно, но именно сейчас Северусом Снейпом восхищались и ставили его в пример. Лорд извёл на него столько благодарных слов, что даже Беллатриса иногда начинала кидать на Снейпа завистливые взгляды. Удивительно, как легко даётся человеку то, к чему он больше не стремится. И как много времени готов посвятить работе тот, кому некуда идти.

* * *

Лили бродила по полупустому дому, зябко поводя плечами, хотя на улице был тёплый и душный июль. Вот уже месяц, как она безвылазно сидела в этом «домике у моря», не встречаясь ни с кем. Ирония судьбы — ей оказалось некуда пойти, кроме дома Блэка.

Самое неподходящее место из возможных. Странно, но даже когда многое в её жизни поменялось, Сириуса Лили не выносила по-прежнему. Возможно, она ненавидела его потому, что он ненавидел её. А возможно всё было наоборот. «Как хорошо, что уже в августе экзамены в Школу Авроров, — подумала она. — Значит, в сентябре я смогу съехать и заселиться в общежитие!» В сентябре должен был вернуться Сириус и сталкиваться с «гостеприимным хозяином» Лили не планировала.

Коттедж по-прежнему числился резиденцией Ордена, а потому у Лили было не право, но хотя бы возможность здесь находиться, никого не ставя в известность. От родителей пришлось съехать сразу, а к Молли и Артуру она пойти не могла: трое детей, а тут ещё и она, Лили? Нет, конечно же, нет. И вот она всё в той же комнате, которую всегда занимала на сборах: светлой, под самым чердаком, с единственным окном — круглым, как иллюминатор, — и скошенной крышей. Вся её жизнь уложилась в два сундука и чемодан, а сами сборы заняли минут двадцать. Впрочем, только потому, что вещи были уже сложены — для переезда в совсем, совсем другой дом.

Лили подошла к туалетному столику. На нём стояли флакон тёмно-зелёного стекла и букет гадальных ромашек.

Во флаконе были духи с экстрактом цветов папоротника. Одна крохотная ароматическая пылинка — и Оборотное перестаёт действовать, а зрительные иллюзии развеиваются. Духи год назад подарил Северус, не на шутку испугавшись рассказа Лили о Блэке и его подозрениях. Достать человеческий волос чересчур просто, и если бы Сириус решил что-то выяснить или спровоцировать одного из них… Лили захватила духи с собой: исключительно из соображений практичности. Найти такую вещь непросто даже на чёрном рынке, а что может быть полезнее в неспокойное время? Кодовые вопросы, о которых постоянно напоминал Грюм, конечно, тоже ничего, но это и сравнивать нельзя. Неважно, что духи подарил Снейп, важно, что однажды они могут спасти ей жизнь.

Букет она тоже забрала — просто потому, что не знала, что с ним делать. Оставлять родителям — глупо, а выбросить… Ни за что! Ромашки пахли, как всегда — свежестью, немного землёй и ещё чем-то неуловимым. Лили потрогала плотные, атласистые лепестки. Какие же они свежие! У Лили предательски защипало в носу, и на ромашки, одна за другой, покатились крупные тяжёлые слёзы…

…— Зачем, Северус? — она осторожно прикоснулась к его руке, где на бледной коже предплечья контрастно выделялась чёрная татуировка, искусная, но безобразная в своей противоестественной реалистичности. — Это же варварство: использовать Протеевы чары на живых людях!

— Нас официально запретили, — Северус еле заметно поёжился и набросил рубашку, прикрывая Метку. — Никаких встреч, никаких собраний. Почта и каминная связь отслеживаются Министерством. Это… — он вздохнул и скосил глаза к плечу, — единственный выход.