«Шэкастэ», а третья — «Шэнкуан». Эстахриар был расположен на высокой горе, на обширной плоскости, настолько обширной, что сотня тысяч людей могли свободно поместиться на ней, ведя там боевые действия. Мне рассказывали, что площадь та настолько обширна, что весной, в период дождей и таяния снегов, на ней образуются многочисленные водные потоки. Эти потоки воды собираются в водохранилища (водные амбары), устроенные внутри крепости Эстахриар и эти водные амбары настолько емки, что десять тысяч человек в состоянии держать осаду той крепости в течении целого года, не испытывая нужду в воде, а если будут расходовать ее бережно, то запасов воды хватит и на два года. А крепости Шэкастэ и Шенкуан хоть и не такие большие как Эстахриар, также имеют достаточные запасы воды, между тем зимой и весной дожди и тающий снег также попадают в их водные амбары, постоянно пополняя запасы. Мне так же рассказали, что в каждой из тех крепостей всегда имеется страж, ответственный за запасы продовольствия и следящий за тем, чтобы водные амбары были всегда полными. Поэтому, в случае войны не возникает необходимости спешно доставлять продовольствие в эти три крепости, достаточно войску переместиться из степи внутрь тех крепостей и тогда даже войску Афросиаба не удалось бы овладеть ими. И поскольку пути, идущие в гору к тем крепостям очень узкие, достаточно поставить на них по несколько человек и они будут в состоянии воспрепятствовать наступлению большого числа отважных воинов.
Фарсы утверждали, что если мне и удастся нанести поражение шаху Мансуру Музаффари, правителю Фарса, он непременно отступит в крепость Эстахриар, укроется в ней и мне не удастся взять ту твердыню, в результате я могу на годы застрять в Фарсе. Поэтому, как они советовали, мне лучше возвратиться той же дорогой, что и пришел, и не искать для себя ненужной головной боли. Пока я стоял в селении Керад и собирал сведения о племени Буюр, других племенах и Сэ Калъэ, мне доставили послание от шаха Мансура Музаффари.
В том поселении правитель Фарса еще раз незаслуженно оскорблял меня, обывая «нечистым и злобным узбеком». Он писал: «Фарс — это край львов и такие как ты никогда не сумеют покорить меня, и если хочешь узнать, что постигло тех, кто до тебя намеревался захватить Фарс, огляди обе стороны дорог того края, «от костей погибших вся дорога, от края до края, белым-бела», и тебя постигнет такая же судьба».
Я не хотел подвергать опасности своих конников, ожидающей их в лесу Арджан и счел более разумным не приближаться к тому месту и потому поручил нескольким надежным проводникам из числа местных, вести меня дорогой, исключающей возможность столкновения с войском шаха Мансура Музаффари в Арджанском лесу, ибо бой с ним в открытой степи был бы для меня предпочтительнее.
Моей целью было захватить Шираз, который называли средоточием наук, установив в нем свою власть, я хотел беседовать с выдающимися людьми города и узнать насколько глубоки их знания. Шираз был построен братом Хаджаджа бен Юсуфа в шестьдесят четвертом году хиджры, и когда я вступил в него, в Ширазе было двенадцать ворот и три большие мечети, одна из которых называлась Масджед-э Джамэъ-э Атик, которую основал Омар бен Лайс Саффари в 285 году после хиджры великого пророка, и я вступив в город прочел свой намаз в той мечети.
Я знал, что Шираз опоясывает городская стена, которую построил за много лет до моего пришествия в Фарс Самсам ад-Даулэ. Когда я вступал в Фарс, ширазская стена на вид была прочной и если бы правитель Фарса надумал оказать мне сопротивление, укрывшись за той стеной, ему удалось бы надолго сковать мои силы в том месте. Я не боялся того, что шах Мансур Музаффари может перейти на осадное положение, ибо мой опыт взятия укрепленных крепостей был достаточно основателен и я хорошо понимал, что не существует такой крепости, которую не мог бы взять преисполненный решимости полководец.
Шираз славился не только своими большими мечетями, прочным крепостным валом и учеными мужьями, было известно, что юноши и девушки Шираза обладают миловидной внешностью и в Иране говорили, что Шираз — это край самых красивых юношей, и Хафиз в своих стихах отразил эту тему. Мои военачальники жаждали увидеть прекрасноликих ширазцев, но сам я не имею таких склонностей и запретил для себя увеселения для того, чтобы не утратить боевых качеств воина.
