Мне рассказывали, что шах Мансур Музаффари побаивается их обоих, потому что знает, что они выдающиеся личности, и если до того времени он не ослепил их, то только потому, что они были его родственниками и женщины из числа их родни настояли, чтобы он отказался от такого намерения
В роду Музаффаридов было традицией, когда завоевавший трон «подводил сурьмой» (то есть ослеплял) глаза своих близких родичей, и тому были весьма редкие исключения. Бывало даже и так, что сыновья лишали зрения родного отца, поскольку престарелый отец, уступив трон сыну, мог через какое то время передумать и захотеть снова взять власть в свои руки
Еще до начала боя я догадывался, что если Муътасам бен Султан Зейн-уль-Абедин и Яхья Музаффари пустят в ход все свои способности и хорошо организуют ход битвы, то сделают они это из старха, а не вследствие добросовестного отношения к своему долгу или твердой воли. Я понимал, что человек, ожидающий, что его хотя и не совершавшего какого-либо проступка, непременно ослепят, никогда не станет от чистой души служить тому, кто намерен совершить такое злодеяние по отношении к нему.
Одним из разумных принципов управления является то, что правитель никогда не должен наказывать безвинного, а также никогда не оставлять ненаказанным виновного. Сыновей своих я учил, чтобы никогда не оставляли верную службу без должного вознаграждения, а проступок — без заслуженного наказания. Окружение правителя должно быть уверено, что не совершив греха, люди никогда не будут наказаны, и что за верную службу их неизменно ждет достойное вознаграждение.
Между тем, приближенные султана Мансура Музаффари, правителя Фарса, являясь каждое утро к нему на аудиенцию, не знали, будут ли они зреть свои шагающие стопы, или же кто-то, взяв их за руку, поведет их, ослепленных, домой. Эти люди если и служили, то делали это из страха и никто из них не был чистосередечным сторонником султана Мансура Музаффари.