В тот же день, когда я вошел в Маранд, доставили послание от Сулеймана, сына Йилдирима Баязида, который с моего согласия правил в Руме, наследовав власть после смерти своего отца. В том послании Сулейман сообщал, что в знак своей верности он собирается за свой счет направить ко мне на подмогу в Азербайджан отряд из двадцати тысяч воинов. Сулейман сдержал слово и отправил тех воинов, и я использовал их в войне против правителя Азербайджана, который, как я говорил, захватил территорию, вплоть до Рея. Правитель Азербайджана по имени Султан Ахмад, происходил из племени Йалканийан и в обычное время жил в Тебризе. В день, когда я вступил в Маранд, жители того города вывели своих детей ко мне навстречу с собираясь принести их в жертву, говоря, что они намерены сделать это в ознаменование того, что я пришел и освободил их от гнета Султана Ахмада.
Я сильно удивился тем рассказам и сказал, что в подвластных мне владениях часто случается, что поданные оказываются не в состоянии платить налоги, когда по той или иной причине, то ли вследствие засухи или нашествия саранчи гибнет их урожай. В такие годы я не взимаю с них налогов, ибо одна из заповедей ислама гласит — с разорившегося не следует ничего брать и во всех исламских странах говорят: «Аль-муфлис фи амануллах», — «разорившийся переходит под защиту Аллаха».
Представители знати ответили, что султан Ахмад Илькани — мусульманин лишь на словах, на деле же он не только продает в рабство детей своих поданных за неуплату ими налогов, но от его похотливых притязаний не защищены ни один прекрасный юноша, ни одна красивая женщина, он забирал у мужей их жен, имевших несчастье понравиться ему, после чего те не могли вернуться в свои семьи, у них не оставалось иного пути, кроме как стать продажными женщинами. Я спросил, отчего же они мирились со столь злодейскими притеснениями. Они ответили, что они боялись, боятся и теперь, ибо султан Ахмад жесток и безжалостен, если случалось кому-то проявить строптивость, то в отместку султан вырезал все племя, из которого происходил взбунтовавшийся, забирал в неволю женщин, девушек и юношей, не гнушаясь самыми страшными и мерзкими преступлениями.
Я сказал, что правитель должен быть справедливым и обладать высокой нравственностью с тем, чтобы подчиненные ему были вынуждены соблюдать нормы справедливости и высокой морали. Когда же сам правитель становится притеснителем, лишен добродетели и нравственности, то и его приближенные неизбежно впадают в безнравственность и всячески угнетают простой народ. Представители знати Маранда высказали свое желание, чтобы я избавил их от гнета Султана Ахмеда, взамен они же обязывались, пока живы, хранить мне верность.
Жители Маранда отличались крепким сложением, там я встречал самых сильных во всем Азербайджане людей. Мне рассказывали, что марандские абрикосы не имеют равных себе во всем мире, но поскольку мы попали в Маранд осенью, то не увидели тех плодов, зато яблок в том городе было великое множество.
К тому времени, когда я вошел в Азербайджан, султан Ахмад уже возвратился из Рея в свою столицу Тебриз и находился там. Поэтому я выступил из Маранда в Тебриз, о котором я упоминал, был большим городом и столь древним, что никто не помнил, когда он возник, как и не знали точной даты строительства опоясывающей его крепостной стены.
Я спешил, чтобы оказаться там прежде, чем султан Ахмад успеет спрятаться за той стеной. Я понимал, что если султан Ахмад окажется в силах сопротивляться, запершись в Тебризе, мне придется отказаться от мысли об осаде города, ибо суровая азербайджанская зима не позволит успешно вести ее. В этом случае придется выводить войско за пределы Азербайджана и кроме зимних холодов была угроза того, что султан Ахмад постарается поднять против меня дружественные ему племена.
