Мои предчувствия оправдались, султан Ахмад потребовал от всех вождей азербайджанских племен, чтобы те выступили против меня. Однако, в глазах тех же племен, которые как и весь остальной народ, натерпелись его злодеяний, он выглядел ненавистным и жестоким угнетателем, и поэтому они не поддержали его. Нашлись лишь двое из вождей племен согласившихся помочь султану Ахмаду и выступить против меня. Я сумел легко подавить те выступления, к тому же двадцатитысячное войско, обещанное сыном Йилдирима Баязида, уже находилось в пути и спешило мне на помощь.
Как ни старался я попасть в Тебриз как можно быстрее, попав на место, я обнаружил, что ворота в город заперты и он готов держать осаду. Я незамедлительно окружил город и в тот момент ко мне стали приходить местные жители, родные которых находились в осажденном городе, они говорили, что желают скорейшего взятия мною Тебриза и поэтому готовы оказывать всяческую помощь. Взамен они просили, чтобы я не убивал тебризцев и оставил их имущество в целости.
Они хорошо знали, что всякий город, не захотевший сразу же покориться мне добровольно, ждет суровое наказание — после его взятия все жители мужского пола будут истреблены, молодые женщины угнаны в рабство, а имущество жителей станет добычей войска. Те, кто ходатайствовали предо мной за жителей Тебриза, говорили, что тебризцы не виноваты, лишь из страха перед султаном Ахмадом, они не смеют открыть городские ворота, чтобы вошло мое войско.
На второй день осады на верху крепостной стены появился человек, который прокричал на тюркском языке: «Кто есть Амир Тимур? Скажите ему, чтобы показался мне!» Его спросили, кто он такой. Он ответил, что он — султан Ахмад Илькани, и что он хочет говорить с Амиром Тимуром. Его спросили, что он хочет сообщить Амиру Тимуру? Тот прокричал в ответ на том же тюркском языке: «То, что я хочу сказать, я сообщу самому Амиру Тимуру». Я вышел из шатра и направился к крепостной стене и прежде, чем я успел что-либо сказать, султан Ахмад прокричал: «Эй, Тимурленг, я узнал тебя, ибо ты хромаешь на левую ногу — это твоя отличительная примета». Я спросил по-тюркски: «Это ты султан Ахмад?» Он ответил утвердительно. Я продолжал: «Ты невежа и дурно воспитан, ибо только невеже свойственна столь явно проявлять свою невоспитанность».
Он спросил, из чего я заключил, будто он невоспитан. Я ответил: «Потому что ты произносишь непотребные слова». Султан Ахмад ответил, что он не произносил непотребных слов, а только лишь отметил мою хромоту. Я сказал: «Теперь я понял, что ты еще более невежественней, чем я предполагал, ибо у тебя не хватает ума понять, что ты сказал неподобающие слова, ибо говорить людям увечным об их увечье в лицо и есть высшая степень бестактности. Воспитанный человек никогда не позволит себе сказать увечному о его телесном недостатке». Султан Ахмад сказал: «Знаешь ли почему позвал тебя и что я хотел бы сказать тебе?» Я сказал: «Говори, чего ты хочешь?» Он ответил: «Я хотел, чтобы ты знал, кто я. Мои предки из правящего рода Илканийан, хочу, чтобы ты знал кем они были и что они совершали». Я сказал: «Какими бы великими не были твои предки, им все равно далеко до моего великого деда Чингиз-хана. Тем не менее я знаю, что и Чингиз-хан не встанет из своей могилы, чтобы придти ко мне на помощь, и потому каждый раз я должен своими силами доказывать на что я способен».
Султан Ахмад сказал:
Я ответил: «Меня не страшит смерть. Если бы я ее боялся, я бы не ступил ногой на эти земли». Султан Ахмад ответил: «И я не боюсь смерти». Я ответил: «Твои поступки расходятся с твоими словами, ибо если бы ты не боялся умереть, не прятался бы за стенами Тебриза. Тот, кто отсиживается за стенами крепости, тем самым показывает свой страх перед смертью». Султан Ахмад сказал: «Я выбрал оборону в крепости не потому, что боюсь, а лишь потому, что желаю сберечь жизни своих воинов, кроме того, если не станет меня, некому будет возглавить мое войско». Я сказал: «Есть у тебя еще что сказать мне?» Султан Ахмад сказал: «Конечно есть, и вот что — если не уйдешь отсюда подобру, я позабочусь о том, чтобы ты стал хромым и на вторую ногу!»
Я повернулся и направился к своему шатру. Султан Ахмад заорал: «Куда это ты направился?» Я ничего не ответил, ибо был убежден, не стоит тратить время на разговоры с трусом, укрывшимся за крепостной стеной, из страха за свою жизнь.
