Возложи поднос, полный золотых монет на голову несовершеннолетнего дитя и вели ему обойти пешком всю мою страну, с востока на запад, с севера на юг, за все прошедшие годы, пока это дитя достигнет совершеннолетия, ни на одну единицу не уменьшится число золотых монет на том подносе, ибо в государстве, которым я правлю никто не осмелится посягнуть на имущество и жизнь даже ребенка. Слышал ли ты о том, чтобы когда либо в каком либо из городов моей обширной державы случалась кража, чтобы вор ночью влез в чей-то дом, в чью-то лавку? Я уверен, что ты никогда не слыхал о таком, разве что о случаях, относящихся к временам, которые предшествовали моему вступлению на престол правителя Востока и Запада. Для предотвращения воровства я ввел обычай, долженствующий быть образцом для подражания всем будущим правителям, а именно — когда случается кража я повелеваю отсечь руку квартального надзирателя.
Ибо я знаю, что, до тех пор, пока квартальный надзиратель не стал сообщником вора или нерадивым в своей работе, кражи в городе не будут иметь места. В своих обширных владениях я искоренил разбой на больших дорогах, кражи в городах, попрошайничество, и ты сегодня нигде не увидишь ни одного нищего. Я искоренил попрошайничество следующим образом — установил право каждого из нищих на получение материального содержания, его удостоились лишь те из них, кто был нетрудоспособным из-за увечья или слепоты. Я знал, что привыкшему получать свой доход в виде подаяния, трудно будет довольствоваться лишь материальным содержанием от государства и отказаться от занятий попрошайничеством. Попрошаек, получавших и получающих денежное содержание, я строго предупредил, что если их застанут за старым занятием — их казнят. Именно так и пришлось поступать с некоторыми из них, не прекратившими попрошайничать даже после назначения им материального содержания. Нищих же, не удостоившихся права на материальное содержание, я заставил работать и казнил всякого, кто уклонялся от этого.
Сегодня во всех моих владениях ты не найдешь ни одного из потомков пророка ислама, который бы находился в стесненном положении с точки зрения получаемого им материального содержания. До меня в мусульманских городах проживало около десяти тысяч потомков пророка (т. е. сеидов). Чтобы добыть себе хлеб насущный, они нищенствовали, просили подаяние, и я, питающий глубокое уважение к пророку и его потомкам, в счет «хомса» (т. е. пятой части любой военной добычи, идущей на содержание потомков и родичей пророка, вдов, сирот и нищих), существовавшего для потомков и родичей Мухаммада, специально для всех них я установил материальное содержание.
Ты не видел страны более благополучной, чем моя, и ни в одном крае, ни в какие времена подданные не жили в таком благополучии, как при моем правлении, ибо их никто не угнетает. Если воин или стражник, надзирающий за общественным порядком войдет в дом кого-либо из подданных и, как бывало раньше, потребует накормить его даром или захочет остаться в том доме против воли хозяев, быть ему за это обезглавленным.
Если солдат или страж, надзирающий за порядком купит что-либо у подданного и не уплатит за это общепринятую цену, как положено, быть ему за это обезглавленным. О, дети мои, вот вам мой совет, когда, после меня вы будете править страной, не проявляйте жалости ни к грабителям, ни к стражам порядка, ставшим сообщниками воров, ни к нищим, не наделенным на то правом. Уничтожайте их, и если не станете поступать именно таким образом, то лишитесь своих богатств. Вместо этого, почитайте потомков пророка и оказывайте покровительство ученым, поэтам, искусным мастерам. И берегитесь, воздерживайтесь от употребления вина, это серьезнейший порок, и если вы привержены этой пагубной привычке, вы неизбежно утратите власть над своей державой.
Итак, в городе Ташкенте не осталось в живых ни одного молодого мужчины, все они были убиты, были также убиты те из женщин, что противились, остались в живых лишь престарелые да дети, молодых женщин распределили между моими воинами.
Когда в городе больше не осталось добра, которое можно было бы унести, и все имущество убитого правителя Ташкента Эльджа Тиу Мухаммад Кулука было перевезено в Самарканд, я повелел снести городские стены, чтобы впредь никто не мог укрывшись за стенами Ташкента бунтовать и подниматься на борьбу против меня. После взятия Ташкента в Мавераннахре не осталось мест, не перешедших под моё владычество. После этого, в течение целых семи лет я целиком посвятил все свое время благоустройству Мавераннахра.
Я воздвиг в Самарканде великолепные мечети и сделал всевозможно красивыми города Самарканд, Бухару и даже Ташкент, прорыл многочисленные широкие каналы, отводящие воду из больших рек, Джейхуна и Сейхуна, чтобы жители, крестьяне Мавераннахра имели достаточно много воды для орошения своих полей.
