В течении второго дня исфганской битвы погибло семь тысяч моих воинов и я велел, чтобы жители Исфагана хоронили так же и наших мертвецов. Когда это было выполнено, я велел привлечь их, вместе с жителями окрестных сёл, к работам по срытию и разрушению крепостной стены, окружавшей Исфаган. Я применял такое в отношении ко всякого города или крепости, проявившим строптивость и оказавшимися крепким орешком — разрушал защищающие его крепостные стены, чтобы его жителям впредь неповадно было сопротивляться мне. Я так и не встретил в Исфагане Садриддина и понял, что он, последовав данному мной совету, покинул город ещё до начала его осады. К тому моменту, когда Исфаган был наконец взят, две трети его домов и строений были сожжены и разрушены, три четверти его населения погибло. Моим военачальникам, вдосталь утолившим свою страсть с доставшимися им женщинами было разрешено продать их в неволю к тому моменту, когда мы должны были покинуть Исфаган, чтобы не возиться и не таскать с собою тех женщин в походе.
После окончания исфаганской битвы мне пришлось ещё немного побыть в том городе: надо было должным образом организовать раздел захваченной военной добычи и проследить до конца за срытием и разрушением защищавшей город крепостной стены.
Как упоминалось, я намеревался по окончании битвы за Исфаган двинуться на Фарс и жестоко наказать тамошнего правителя осмелившегося проявить неуважительное отношение ко мне, однако из Самарканда прискакал гонец с сообщением о том, что Тохтамыш снова напал на Мавераннахр.
И на этот раз воспользовался моим отсутствием Тохтамыш напав на подвластные мне земли, убил некоторое количество людей и угнал часть скота. Когда весть о набеге Тохтамыша дошла до меня, я подумал, что было бы неплохо из Исфагана двинуться на Азербайджан и оттуда — на земля Тохтамыша. Я знал, что Тохтамыш правил землями, называемыми Кипчак, расположенными по ту сторону гор, носивших название Каф и чтобы попасть в его владения идя через Азербайджан, мне пришлось бы пройти через них.
Пока я шёл по центральным районам Ирана, мои воины не страдали от холода, однако миновав Рей и приближаясь к подножию горы Альборз, мы чувствовали как крепчал мороз, таким образом предстояло в условиях холодного периода пройдя Азербайджан, пытаться перевалить через Кавказкий хребет для того, чтобы попасть на земли кипчаков. Переход конного войска в зимний сезон через Азербайджан и Кавказкие горы — дело хлопотное и опасное и я предпочёл отказаться от него. Вместо того, чтобы идти на земли кипчаков через Азербайджан и Кавказ, я выбрал путь через Туркестан и север Абескунского (т. е. Каспийского) моря. Но осуществление этого шага следовало отложить до весны следующего года, так как в то время мне вначале надо было попасть из Исфагана в Мавераннахр. К моменту, когда я хотел выступить из Исфагана в Мавераннахр, я обратил внимание на то, что мои военные походы организуются не совсем правильно. Я привык выступать из Мавераннахра походом в страны Ирана в тёплое время года и к осени уже возвращаться назад. Период между весной и осенью длится всего несколько месяцев их было недостаточно, чтобы вполне осуществлять те планы что я задумал. Выступление из Мавераннахра и возвращение в него вызывало необходимость значительных затрат, а также составляло немалую часть общего времени необходимого для сбора войска и ведения боевых действий. Поэтому я решил, что впредь для своих военных дел буду разрабатывать планы, охватывающие период не менее двух-трех лет для того, чтобы не быть вынужденным зимой возвращаться в Мавераннахр и ждать там весны следующего года чтобы снова идти в поход.
