И… — Он замялся, его голос стал ещё тише. — Надежда Сергеевна под охраной, как вы приказали. Мы усилили меры безопасности: четыре агента в доме, глаз с нее не сводят, мои люди изъяли всё, что может быть опасным. Она… сопротивляется, говорит, что это тюрьма. Её родители требуют объяснений, дети напуганы. Светлана плачет, Василий кричит на агентов. Но она в безопасности, Иосиф Виссарионович. Мы следим, чтобы с ними было все хорошо.
Сергей вздохнул. Он знал, что Надежда ненавидит контроль, что она чувствует себя в клетке, но он знал, по истории, что Надежда покончила жизнь самоубийством, и он решил изменить ее судьбу. Он видел её депрессию, её слёзы по ночам, её дневники, полные отчаяния. Он не мог её потерять. Ведь он уже не зря тут, с его знаниями о судьбах, о событиях. Он должен быть чем-то полезен. И если, у него не получилось сделать ее счастливой, то он хотя бы, должен был не допустить ее смерти.
— Контроль, — повторил он. — Подкиньте им ложные сведения, но так, чтобы они не догадались, пусть передают дезинформацию. И пусть твои люди, следят за каждым чиновником в наркоматах. Но, заранее, не показывай, что ты на кого-то вышел. Найди главарей шпионов, их связи, их планы. И… что касается Надежды. У нее не должно быть шанса как-то навредить себе. Ты лично будешь ответственен, если с ней что-то случится.
Ягода кивнул, его лицо было неподвижным, но в глазах мелькнула тень страха. Он ушёл, оставив Сергея с его мыслями о Надежде и том, что ему надо будет как-то распутывать этот клубок проблем, но не скатится к репрессиям.
Днем Сергей собрал Микояна, Шверника и Орджоникидзе, чтобы обсудить происходящие события. Иногда он собирал не все Политбюро, а только узкий круг, обсуждая те проблемы, которые беспокоили его больше всего. Кабинет пропах запахом табака и сваренного кофе. Он начал заседание.
— Товарищи, — сказал он. — Мы выполнили первую пятилетку удачно, а ведь нам многие в нас не верили. Запад ошеломлен нашими успехами и поэтому, он будет стараться не допустить нашего ускоренного развития. Что мы с вами сейчас и наблюдаем. Они стали совать нам палки в колеса с усиленным рвением. Только посмотрите, что происходит: мы продаём им наши стратегически важные ресурсы, чтобы купить у них оборудование, но Запад снижает цены, а банки стали отказывать в кредитах. И это в то время, когда у них самих кризис, и они нуждаются в сотрудничестве не меньше, чем мы.
Кроме того, они активизировали целую шпионскую сеть в нашем государстве. И это не просто рядовые шпионы, они умудрились проникнуть даже в наши наркоматы. Они проводят тихий саботаж, срывают экспорт, передают важные данные врагам.
Перед нами стоят несколько важных задач: мы должны иметь дополнительные рынки сбыта, чтобы Запад не мог нас шантажировать, мы так же должны усилить контроль за исполнением всех поручений в наркоматах, чтобы не допускать срывов поставок и планов. А еще, разобраться со шпионажем. Нам мало просто арестовать шпионов, ведь мы пока не знаем точно, насколько разрослась их сеть. Возможно взяв одних, мы только спугнем остальных, они затаятся и станут еще более опасными. Я хочу знать, что вы об этом думаете и главное, что вы предлагаете?
Анастас Микоян заговорил первым.
— Иосиф Виссарионович, — сказал он, — Запад давно играет против нас, но ведь, и мы можем их перехитрить. Я уже говорил с турками — они хотят наш лес и нашу нефть, но они требуют скидок. Персия готова торговать с нами, если дадим технику. Китай —там, у них, политическая обстановка сложнее, но их рынок огромен, я видел их порты и есть люди, с которыми можно говорить. Что касается шпионов, то да, такая проблема есть. Я считаю, что в нашем наркомате нужны аресты. Торговля очень важна и срывы недопустимы.
Николай Шверник нахмурился.
— Анастас торопится, — сказал он. — Я продолжаю настаивать, что новые рынки — это риск. Надо торговать с Западом, они хоть и снижают цену, но хотя бы платят. А здесь у нас начнут просить в долг или требовать большие скидки, нам это невыгодно.
В наркомате тяжелой промышленности тоже процветает шпионаж. ОГПУ задержали нашего сотрудника за то, что передавал информацию французской разведке. Я сомневаюсь, что они подкупили только одного сотрудника, зная, что ОГПУ быстро выйдет на его след. Думаю, есть еще кроты. Надо усилить чистки.
Григорий Орджоникидзе заговорил следующим.
— Иосиф, — сказал он, — я хочу сказать, что ситуация с продовольствием затянулась. Мое мнение таково, что нам надо вдоволь накормить людей. Год, два, но уже прошло 4 года как мы отменили НЭП, люди устали. Мы выполнили первую пятилетку, можно сделать небольшие послабления и направить средства на внутренний рынок. Запад слишком много у нас купил. Я читал их прессу, в Штатах тоже многие голодают, но они закупили у нас товаров впрок и скидывают цены. Но у нас свои люди тоже голодные. Я лучше накормлю своих. А если мы сейчас начнем поставлять еще в Турцию и Персию, то что останется у нас?
Микоян ударил ладонью по столу, его голос стал резче.
