«Я трогаю войну руками» — дебютная книга питерского прозаика и драматурга Ирины Бугрышевой. По первому своему жизненному призванию она является телесным практиком: работает с ранеными бойцами, облегчает их страдания. Ей, случается, рассказывают такое, что никому, может, и не рассказали бы. В этой книге настоящие, без прикрас, судьбы бойцов, личные истории, исполненные жертвенности и трагедии, лаконичные зарисовки солдатской жизни, где чувство юмора помогает пережить увиденное на войне. По рассказам Бугрышевой театром «Ковчег» на сцене Санкт-Петербургского ТЮЗа (при поддержке Следственного Комитета РФ) была поставлена пьеса, идущая также в московском театре им. Вахтангова (режиссёр Л. Н. Манонина-Петрович) и в Смоленском государственном драматическом театре (режиссёр В. М. Барковский).
Я помню каждого героя этой книги. Даже больше — я помню их рентгеновские снимки. Помню, где стоит спица, где осколок кости. Помню ампутацию — куда выходит нерв, где образовалась мозоль.
Лица порой смутно помню, а ранения — ранения помню.
Я не знаю, сколько парней прошло под моими руками за эти два года. Я не считала.
Я каждый день беру телефон в руки и получаю весточки.
Оттуда, с фронта:
«Ирин, мы воюем за вас всех. Ирин, идём в бой. С Богом!»
Из госпиталей — по всей России. Где долечиваются мужики.
«Ир, устал лежать. Скорей бы туда. К парням. Сил нет. Нужно побеждать».
Из разных городов и сёл. От вернувшихся в семьи, где жёны распахнули объятия, как в песне: «Мы вас встретим и пеших, и конных, утомлённых, нецелых — любых!»
Мне пишут те, с кем виделись всего лишь раз.
…Мы виделись лишь раз.
Я помню широкие плечи. Ногу в аппарате. И слёзы по щекам: «За это я воевал, Ир. Оказывается, за это. Чтоб ощутить, что вся Россия с нами. Чтоб проснуться сегодня и знать, что кто-то собирается ко мне в свой выходной. Чтоб было не так больно и не так грустно». Я помню, как расслабляла плечи, спазмированные костылями, и говорила: «Так и победим. Так и победим. Иначе никак, Дим».
Больше не помню ничего. А Дмитрий пишет мне вдруг: «Спасибо, Ира, спасибо. С таким теплом вспоминаю. Поставили эндопротез. Встал на ноги. Потихоньку хожу. Так и победим, помнишь? Так и победим! Только без вас тут скучно».
«Без нас» — это без девчонок, без волонтёров.
«В госпитале в Новосибирске нет волонтёров. Лежишь, скучаешь. Вспоминаешь Питер — было больно, но вокруг живые люди. Те, кто протягивал руку, запевал песню, гладил по щеке, обещал, что всё пройдёт. Всё пройдёт. И боль пройдёт, и война. Победим».
А по ту сторону страниц моей книги — мужики, о которых знаю только я. И те, кто был со мной рядом.
По ту сторону страниц моей книги — молчаливые мужики, кто не вошёл ни фразой, ни словом в книгу.
Но они там есть, эти мужики.
Те, что лежали, стиснув зубы.
Те, что кивали: «Массаж? Можно. Если у вас силы есть. Остались силы ещё?»
Те, что не успели обзавестись семьёй до СВО. Не сложилось.
Те, которых ждут только матери.
Те, у которых нет родственников в Питере, и к кому никто кроме нас сегодня не придёт.
Те, кто выписывается завтра. Летит куда-то во Владивосток. Потом в Читу. Потом в Мурманск. А изучив всю географию России по госпиталям, пишет тебе — как самой близкой. Как той, что ждёт.
Пишет, что не заживает рука.
Пишет, что в станице, где живёт мать, не понимают, за что воюем.
Пишет, что болит голова после контузии.
Пишет, что уже весна. Даже лето.
Пишет, что рука ещё не восстановилась окончательно.
…Пишет, что он на фронте.
Идёт в наступление.
Они есть, эти мужики.
И теперь вы об этом тоже знаете.
Помолимся.
Обо всех мужиках, которых ждём мы. Женщины России.
Ждём домой.
